Коммуна наступала от гаража, пытаясь выбить комспасовцев со двора, но те удачно укрылись за углом стены, перекрыв скорострелками узкий сектор вдоль берега. Вылезти им не давал тяжёлый пулемёт с «Тачанки», но и прорваться к ним можно было только ценой больших потерь. У реки, прикрывшись холмом, засело цыганское ополчение — самый многочисленный и самый бестолковый отряд. Они, видимо, пытались прорваться к башне по пляжу на грузовиках и высадить вооружённый чем попало десант, но нарвались на плотный огонь скорострелок. Вдоль берега валялись ярко одетые трупы, дымились расстрелянные машины. В целом, я бы сказал, что тактическая ситуация зашла в тупик.

— Пат, — подтвердил мои выводы капитан.

Впрочем, к любой из сторон могло подойти подкрепление. Тогда, конечно, расклад изменится.

Временно прекратив взаимное истребление, все обратили внимание на нас. Со стороны Комспаса и Коммуны блестели стёкла биноклей и оптических прицелов, цыгане смотрели из-под руки. Как-то не радует меня такое внимание. Хочется сбросить бомбу — на всех сразу, — но бомбы у нас нет. Вот почему у нас нет бомбы? Первейшее же дело по нынешним временам. Бум — и тишина…

Между тем, от цыганского лагеря в опустевший центр поля боя вышел кто-то в балахоне и что-то закричал, жестикулируя. Нам, разумеется, не было слышно, но, судя по всему, Церковь решила исполнить свою традиционную функцию — призвать всех к миру. В принципе, когда у сражающихся кончаются солдаты, патроны или деньги, это даже может сработать. На то время, пока добавку не подвезут. От трёх сторон конфликта пошло по человеку. Нет, поди ж ты, от четырёх! Оказывается, тут присутствовали делегаты альтери, в военном плане никак себя не проявившие. В кустах, наверное, отсиделись. Их представитель выглядел нервно, как ботан со скрипочкой на «стрелке» дворовых хулиганов.

Все сошлись в центре, выслушали балахонистого, поорали друг на друга, опять послушали, опять поорали, но за оружие, вроде, никто не хватался. Потом один пошёл к берегу и замахал нам с пляжа. Я пригляделся — Македонец. Не думал, что Коммуна его выставит переговорщиком. Разве что на случай внезапной эскалации конфликта?

— Ну что, подойдём? — спросил Артём.

— Висеть тут ничуть не безопаснее, — ответил Иван, — всё равно собьют, если захотят.

Я двинул ручку тяги, пропеллеры медленно потянули нас вперёд. Пока долетели, я отметил, что башня закрыта. То есть, Ольга сюда, скорее всего, пока не добралась. Впрочем, будь она тут, вряд ли отправила бы на переговоры Македонца. Сама бы пошла. Ей не слабо.