Солнце зашло за легкое облачко, поверхность моря перестала бликовать, и я увидел, что мы идём над затопленным шоссе. Неглубоко под водой, метрах в трёх, может быть, отчётливо просматривалась все ещё яркая белая разметка. Ограждения, столбы, знаки — всё увито водорослями и потемнело от ржавчины, а разметка сияет, отражая рассеянный зеленоватый свет. Промелькнул на её фоне большой косяк крупной рыбы — рыбаки не останутся без улова.

Подводное шоссе заложило пологий поворот, уходя в сторону, а мы покинули этот срез.

— Так лучше, — сказал Иван глядя на указатель, — но расход большой. Жаль, что не заправились в Чёрном Городе. Внимание, команда — зигзаг!

— Есть зигзаг!

Здесь дорога с трудом угадывается под снегом по торчащим из него редким столбам. Этот пунктир ведёт нас довольно долго, но потом обрывается вместе с равниной, по которой проложен. Дальше — обрыв, разлом, трещина… Как будто землю переломили, как хлебную корку. Снег скрывает подробности, но нам они и не нужны.

Дорога. Зигзаг.

Прямая широкая улица какой-то суперсубурбии — как будто бесконечный пригород без самого города. Сверху видно, что коттеджные постройки занимают всю видимую площадь до горизонта. Аккуратные домики, ухоженные участки, машины у домов. Выглядит благополучно. Рай среднего класса. Вечереет, тянутся в небо дымки барбекюшниц, дети и взрослые провожают нас взглядами, но не демонстрируют ни ужаса, ни интереса. Разве что дети вглядываются в наш силуэт на фоне заката, приставив ладошки ко лбу козырьком.

— Уже странно видеть нормальный мир, да? — сказал задумчиво Артём.

Под нами неспешно проплывает огромная пустая площадь, на ней стоит странное сооружение. Мозг некоторое время отталкивает от себя эту картину, но потом сдаётся. Виселица на несколько висячих мест. И они не пустуют. Рычаги и коромысла приводов намекают, что устройство высокотехнологично, а может быть даже и автоматизировано. Состояние тел заставляет порадоваться, что гондола герметична, и мы не чувствуем запаха. Не повезло кому-то жить с подветренной стороны! А ведь они там барбекю жарят…

Площадью улица заканчивается, и мы покидаем срез.

— Ну… Зато не апокалипсис, — растерянно комментирует наш штурман, — это ведь не он?

Нет ответа. Зигзаг.

Степь, полевая дорога, кибитки, лошадки. Дирижабль на малом ходу почти бесшумен, возницы начинают тыкать в нас пальцами, только когда их накрывает наша тень.

— Не твоя новая родня? — подкалываю я Артёма. — Ты у нас практически приёмный сын табора…

— Нет, — серьёзно ответил он, — лошади не переносят переходов, мне Малки рассказывал. Так что это местные.