Кассиэль стоял в центре горницы. Дедовский ватник был расстегнут, обнажая напряженные, литые мышцы груди. Серебряный огонь в его глазах пульсировал в такт бешеному ритму сердца. Он крепко удерживал Лизу за руку, делясь с ней своим сверхъестественным жаром. Девушка не дрожала; её длинные темные волосы тяжелыми прядями лежали на плечах, а в карих глазах вместо паники горела отчаянная решимость.
— Плетень прошли, — прошелестел Домовой, высунув нос из-под печки. Глаза-угольки старого духа тревожно мерцали. — Первую искру поймали, ослепли на полминуты, сердешные. Но прут буром, как танки крылатые. Сейчас у крыльца будут!
— Лиза, за печь, живо, — скомандовал Кас. Его бархатный голос упал до леденящего кровь регистра. — Магия Хозяина скроет тебя. Что бы ни случилось, не выходи.
«Только попробуй сдаться им, Кас, и я сама поднимусь на твои Небеса и устрою там филиал ада», — ее мысль, пропитанная яростной, безумной любовью, обожгла его разум. Кас хищно улыбнулся и легонько подтолкнул её в укрытие.
Бабах!
Тяжелые берцы архангелов-ищеек ступили на деревянное крыльцо. Командир отряда — высокий трехкрылый серафим в безупречном белом костюме и с выражением лица фанатичного судебного пристава — протянул руку, чтобы выбить дубовую дверь.
Но стоило его идеальной ладони коснуться ручки, как сработала гибридная система обороны «Покровка-1».
Ржавые гвозди, оплетенные сухим чертополохом, мгновенно высвободили спрессованный ангельский гнев Каса. Вспышка чистого серебряного света ослепила серафима, а вступивший в силу деревенский сглаз намертво перепутал его небесные мысли. Вместо святых псалмов в голове командира закрутился дикий, хаотичный вихрь: «Ой, цыплята не кормлены... баба Маня корову не подоила... куда делись ключи от трактора?!»
— Что за хтоническая ересь?! — взревел серафим, шатаясь на крыльце и судорожно протирая глаза. — Мой ментальный компас заблокирован деревенскими суевериями!
В этот стратегический момент из приоткрытого волокового окошка прямо над дверью высунулась наглая усатая морда. Сократ вальяжно улегся на подоконник, свесив одну лапу вниз, и включил свое главное оружие — психологическое.
— Здорово, пернатые! — громом среди ясного неба раздался хриплый, прокуренный кошачий баритон. — Ну и чего вы тут толпитесь у порога, как свидетели Иеговы на распродаже? Назад сдай, начальник в белом! Куда прешь? Не видишь — у нас тут соль четверговая под порогом насыпана по ГОСТу? Шагнешь — копыта отбросишь, никакая амброзия не отменяет химический ожог святой кармы!
Второй и третий ищейки, до этого строившие идеальный боевой клин, замерли с открытыми ртами.