— Знаешь, — произнес он, на мгновение отстранившись и тяжело дыша мне в лицо, — вчера у меня сорвался один контракт.
— Сочувствую.
— Там все было практически решено. Переговоры тянулись несколько недель, а в последний момент они отказались. Представляешь, сколько времени я на это потратил?
— Догадываюсь.
— Вчера мне нужно было выпустить пар.
Я открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх.
— И поэтому ты написал мне?
— Именно.
Он произнес это совершенно спокойно, без малейшей неловкости, будто объяснял, почему воспользовался привычным инструментом для снятия стресса.
— И, должен признать, ты хорошо помогла мне с этим.
Он вжался в меня, прерывая любые возможные возражения, и я сбилась с дыхания. Дэн двигался быстро, в жестком, рваном темпе, подчиняя меня своей потребности выместить накопившуюся за вчерашний день злость. Его пальцы больно впивались в мои плечи, удерживая на месте. В этой утренней близости не было места моей готовности или нежности — только его почти яростное стремление дойти до финала. Ритм становился все более неистовым, хлестким, и я лишь крепче сжимала зубы, принимая каждый его толчок. В самом конце он резко ускорился, тяжело застонал мне в шею и судорожно вздрогнул, навалившись на меня всей своей тяжестью. Дэн так и не успел выйти, изливая в меня все свое напряжение до конца.
Какое-то время мы лежали неподвижно. Я смотрела в потолок, чувствуя внутри липкую, необратимую реальность произошедшего, и пыталась вернуть дыхание к привычному ритму.
Дэн поднялся первым, скатившись с меня без лишних слов.
— Я в душ, — бросил он, лениво собирая с пола разбросанную одежду.
— Хорошо.
Он направился в ванную, но возле самой двери остановился и обернулся, глядя на меня совершенно остывшим, деловым взглядом.
— И выпей таблетку.
Я не сразу поняла, о чем он говорит, все еще ощущая внутри последствия его неосторожности.
— Что?
— Таблетку. Не забудь. Экстренную.
Он произнес это так буднично, словно напоминал мне проверить, выключен ли свет в комнате, полностью перекладывая всю ответственность за последствия на мои плечи.
— А, да. Конечно.
— Хорошо.
Дверь ванной закрылась.
Я осталась лежать неподвижно, глядя на то место, где секунду назад стоял Дэн.
Таблетку.
Я отвернулась к окну. Странно, но именно сейчас мне захотелось спросить его, почему он так уверен, что я все сделаю сама. Почему он не предложил сходить вместе в аптеку, не спросил, как я себя чувствую, не проявил хотя бы капли участия? И почти сразу я мысленно одернула себя.
Мы ведь ничего не обещали друг другу.
Дэн не говорил, что хочет семью. Не говорил, что мечтает о детях. Более того, мы никогда не обсуждали подобные вещи. У него была своя жизнь, у меня — своя, и наши встречи не предполагали разговоров о будущем. Он всегда использовал защиту. Но почему-то от его слов внутри стало невыносимо тошно. Он просто не хочет детей? Или не хочет их именно со мной?