Но наглое, собственническое прикосновение Ричарда до сих пор огнем горело на коже. Я уже несколько раз судорожно поправила плотную ткань джинсов и даже машинально, с силой провела ладонью по бедру, словно этот жест мог физически содрать с меня омерзительное воспоминание.
Внутри все клокотало от ярости. Я до скрежета зубовного злилась на этого зажравшегося инвестора за то, что он позволил себе подобное хамство, но еще сильнее, до кровавых ссадин, я презирала саму себя за покорное молчание.
Разумеется, я должна была отстраниться. Должна была ледяным тоном заявить, что не потерплю харассмента, и швырнуть ему в лицо этот ужин, который он предложил явно не ради архитектурных ракурсов. Но суровый, циничный прагматизм сковывал руки: мистер Харпер держал в кулаке бюджет всего проекта.
Судорожно, со злостью я запихнула сменные объективы в мягкие чехлы, застегнула замки сумки и закинула ремень на плечо. На сегодня со съемкой было покончено. Я физически больше не могла ловить фокус и выстраивать геометрию кадра, а возвращаться к работе в таком разобранном, взвинченном состоянии было бессмысленно.
До назначенной встречи оставалось около трех часов. Мне жизненно необходимо было запереться в своем сиротливом гостиничном номере, встать под обжигающие струи душа, смыть с себя этот день, переодеться и хотя бы ненадолго заглушить карусель мыслей в голове. Перестать думать о библиотеке. И о Финне. Особенно о Финне, который ушел отсюда с таким видом, будто я лично плюнула ему в душу и совершила нечто абсолютно непростительное.
Я быстрыми шагами направилась к выходу из крыла. В гулком коридоре царила мертвая тишина, прерываемая лишь далеким, приглушенным бормотанием библиотекаря, говорившего по телефону у стойки. Я уже почти коснулась ладонью тяжелой ручки входной двери, когда из-за поворота мне навстречу рама за рамой вышел Томас. Под мышкой он бережно сжимал толстую папку со строительными чертежами. Заметив меня, он резко затормозил.
— Элис? Ты уже сворачиваешься на сегодня?
— Да, Томас. На сегодня с фотофиксацией все, — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально буднично, но рваное дыхание предательски выдавало меня. — Хочу вернуться в отель, немного перевести дух и подготовиться к этому… ужину.
Томас посмотрел на меня в упор — пристально, внимательно, с совершенно непривычной для его суетливой натуры проницательностью. Словно сквозь мою натренированную броню он мгновенно разглядел ту глухую, испуганную дрожь, которую я отчаянно пыталась скрыть от всего мира.
— Да, конечно. Ты сегодня проделала колоссальный объем работы, Элис, — тихо произнес он.