За окном едва начинало сереть. Бледное, безжизненное солнце неохотно пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, ложилось на край измятой постели и тонкой, грязновато-желтой полосой растягивалось по паркету. Я некоторое время тупо гипнотизировала это световое пятно, пытаясь разобраться в собственной глухой апатии. Вчерашний вечер в отеле не был особенно поздним или изматывающим, чтобы я чувствовала себя настолько разбитой.
Физически все прошло нормально. Механизм сработал. Но внутри остался мерзкий, въедливый осадок.
Рядом тихо и мерно дышал Дэн, закинув руку за голову. В рассветных сумерках его красивое лицо казалось чужим, словно отчеканенным на монете. Я осторожно, стараясь не шуршать простынями, выскользнула из-под одеяла. Мне не хотелось будить его, не хотелось выслушивать его дежурные утренние реплики. Вчерашний секс не требовал никаких анализов и продолжений — мы оба досконально знали правила этой игры. Дэн никогда не претендовал на мою душу, я не лезла в его жизнь, и раньше этот сухой пакт казался мне верхом здравомыслия.
Но вчера, когда его сильные пальцы впивались в мою талию, я почему-то до крика, до тошноты ждала от него чего-то другого. Чего-то, что Дэн принципиально не мог мне дать.
Я на цыпочках ушла в ванную, включила ледяную воду и долго умывала лицо, пока кожу не закололо от холода. Привычные утренние ритуалы немного вернули мне иллюзию контроля над собственной жизнью. Горячий душ, тугая молния джинсов, расческа, легкий тон, чтобы скрыть тени под глазами, — эти мелочи работали как защитный каркас, не позволяя мыслям окончательно разлететься на куски.
Пока я собирала вещи, Дэн только перевернулся на другой бок. Я не стала его тревожить.
Пока такси везло меня в отель из Килмора, я окончательно утвердилась в мысли, что мне нужна моя собственная машина. Передвигаться по этому сонному городку на арендованных авто или вызывать местных сонных водителей было адски неудобно. Городок хоть и маленький, но библиотека, ратуша, гостиница и мой старый дом находились в разных концах. А главное — собственный руль означал независимость. Возможность самой решать, куда ехать, когда возвращаться и не стоять под промозглым шотландским дождем у обочины в ожидании заказа.
Поэтому я отправилась в свою квартиру, чтобы забрать машину. Я расплатилась, вышла из машины и на несколько секунд замерла перед крыльцом своего дома, взвешивая в ладони связку ключей. Металл приятно холодил кожу. Странно, я уехала отсюда всего несколько дней назад, но казалось, будто меня не было в этих стенах целую вечность. Словно Килмор благополучно прожил огромную, чужую жизнь без меня, а я теперь пытаюсь наощупь вспомнить, как здесь дышать. Впрочем, времени на рефлексию не было — часы безжалостно тикали, приближая девять утра.