От неожиданности я вздрогнула. Финн стоял в дверях — я даже не слышала, как он вошел.
— А ты всегда подкрадываешься к людям?
— Я не подкрадывался.
— Тогда у тебя очень тихие ботинки.
Он опустил взгляд вниз, будто впервые заметил собственную обувь.
— Они рабочие.
— Теперь понятно.
На его губах мелькнула улыбка. Совсем короткая, но я ее увидела и почему-то почувствовала почти физически.
— Томас будет через полчаса, — сказал он.
— Знаю.
— Сегодня архив открыт.
Я подняла камеру, проверяя настройки.
— Я помню.
— Я могу показать дорогу.
— Я найду сама.
Финн несколько секунд разглядывал меня.
— Ты всегда была такой упрямой?
— А ты всегда задаешь вопросы, на которые уже знаешь ответ?
— Не всегда.
— Тогда сегодня у тебя исключение.
Он чуть качнул головой и отступил, освобождая проход:
— Идем.
Я послушно последовала за ним. Архив находился в старой части здания, куда почти не проникал дневной свет. Узкий коридор заканчивался тяжелой дверью с временной табличкой. Финн повернул ключ в замке.
— Здесь осторожнее. Некоторые полки еще не закреплены подрядчиками.
— Я поняла.
— И ничего не переставляй.
— Я поняла.
— И не..
Я резко повернулась к нему.
— Финн.
Он замолчал на полуслове.
— Я не собираюсь разрушать твою библиотеку.
— Я знаю.
— Тогда перестань давать мне инструкции.
Несколько секунд он буравил меня взглядом, а потом вдруг тихо, искренне рассмеялся. Не дежурно усмехнулся, не вежливо улыбнулся — именно рассмеялся. Я застыла. Этот звук был настолько родным и знакомым, что на миг все вокруг показалось неправильным. Словно кто-то случайно включил старую, затертую до дыр запись.
Он тоже мгновенно перестал улыбаться. Мы замерли, глядя друг на друга, и я снова первой отвела взгляд.
— Что мне снимать?
Его голос вернул прежнее спокойствие.
— Старые каталожные карточки. Фотографии. Все, что может рассказать об истории этого места.
— Хорошо.
Финн отошел к стеллажу, а я уткнулась в объектив. Работа. Мне нужно было просто работать.
Через несколько минут я настолько увлеклась процессом, что почти перестала замечать его присутствие. Почти. Финн сидел за старым деревянным столом в нескольких метрах от меня и просматривал документы. Перелистывал страницы, делал пометки, беззвучно отвечал на сообщения. Мы молчали. И это молчание почему-то не казалось неловким. Раньше мы тоже могли молчать часами. Только тогда это означало абсолютную близость. Сейчас — предельную осторожность.
Я присела перед нижней полкой, собираясь вытащить массивную коробку со старыми фотографиями.
— Не эту, — раздался его голос.
Я замерла, убирая руку.
— Почему?