Неожиданная командировка
— Ты ведь родом из Килмора?
Я подняла глаза от фотографии и не сразу поняла, почему этот вопрос заставил меня замереть.
На экране моего монитора застыла женщина лет пятидесяти с седыми волосами, собранными на затылке. Я снимала ее утром — для серии о людях, которые всю жизнь прожили в Дублине и все равно называли себя приезжими. Она смотрела прямо в объектив, чуть прищурившись от солнечного света, и в этом взгляде было что-то упрямое и нежное одновременно.
Я как раз пыталась решить, оставлять ли кадр. Все же оставлю.
— Да, — ответила я.
Ответ получился слишком коротким. Маркус стоял в дверях моей студии, прижав к груди планшет. Он всегда так делал, когда собирался сообщить что-нибудь, что считал хорошей новостью. Но для человека напротив она может оказаться не такой уж хорошей.
— Я так и думал.
— И? — Я не любила все эти загадки.
Он улыбнулся. Я уже знала, что мне не понравится то , что он собирается мне сказать.
Иногда люди думают, что хорошие новости должны начинаться с улыбки. На самом деле они чаще начинаются с этой короткой паузы, когда человек перед тобой слишком долго смотрит на тебя и пытается подобрать слова.
Маркуса я знала давно, поэтому его поведение считывала сразу.
Я откинулась на спинку кресла. За окном шел дождь.
Дублин умел делать это почти незаметно. Утром могло светить солнце, к обеду на стеклах появлялись первые капли, а еще через десять минут весь город становился серым, блестящим и каким-то удивительно честным.
Мне нравился дождь. В детстве я думала, что он делает город красивее. Повзрослев, поняла, что просто привыкла.
— Нам нужно, чтобы ты съездила туда на несколько дней.
Я посмотрела на Маркуса.
— Куда? — я понимала, что куда он хочет меня отправить, но решила переспросить, вдруг ошибаюсь. Я надеялась, что ошибаюсь.
Он выразительно поднял брови.
— Не заставляй меня произносить это снова.
Я усмехнулась.
— Килмор.
— Именно. — с гордостью ответил он.
Внутри меня что-то тихо опустилось. Не разбилось. Не заболело. Просто стало тяжелее. Будто кто-то незаметно положил мне на грудь ладонь.
Я не произносила это название вслух почти семь лет. Странно, как некоторые слова умеют хранить в себе целые жизни.
Килмор пах соленой водой и мокрым камнем. Пах дымом из чужих каминов в ноябре. Свежеиспеченным хлебом из пекарни на Мейн-стрит. Скошенной травой. Стиральным порошком из прачечной возле автобусной остановки. И еще морем. Даже если до него было несколько километров.
В детстве я считала, что море пахнет везде. Теперь я знала, что только в Килморе.