Я же не маленькая. Почему тогда именно рядом с Марком чувствую себя малолетней дурой?
Достаю телефон и набираю Варю.
— Ну что?! — орет она в трубку раньше, чем я успеваю сказать «привет». — Готова принимать благодарность!
— Благодарность? — шиплю я. — Варя, ты хоть представляешь, как я опозорилась?
14 сентября
Варька: «Вот попадись мне завтра — сожру! Целиком! Не пришёл твой Змей, а новенькая на месте. И я как дура одна. Скучно!»
Антон не пришёл. Значит, я зря прогуляла — на свой страх и риск. Для бабули с дедулей я собралась как обычно: рюкзак, выход, «до вечера». А для сестры, к которой приехала сидеть с малыми, нашлось всего два урока.
«Прости, подруга», — пишу я, улыбаясь телефону.
Прячу его в карман. С другой стороны — удачно перестраховалась. У меня просто нет сил смотреть на Антона и Иру. Ни на кого из них.
А глаза опухшие. Я ревела всю ночь.
«Семнадцатый этаж. Двери открываются».
Я не успеваю и шага сделать, как взгляд цепляется за белоснежные кроссовки с тремя полосами. Медленно веду взгляд выше — джинсы, толстовка, широкая грудная клетка... и улыбка.
— Марк...
— Привет.
Он толкает жёлтый увесистый чемодан, и блокирует двери лифта, не давая им закрыться. Я стою как вкопанная. Смотрю куда угодно: на поблескивающую серьгу, на небрежно уложенные волосы, на смешную морду какого-то зверя на его толстовке. Только не в глаза.
— Да, привет.
Заставляю себя выйти. Марк тут же повторяет шаг, снова оказываясь передо мной. Я в сторону — он следом. Ещё раз — и он опять перекрывает коридор.
— Ты что-то хотел?
Я молилась всем богам, чтобы мы не пересеклись. Даже по кругу обошла двор, машины его не было. Шагнула в подъезд с чистой совестью. Судьба, видимо, посчитала иначе.
Приходится посмотреть ему в глаза. Насмешливые. Озорные. И почему-то... чуть виноватые по краям.
— Хотел извиниться. — Он говорит так легко, будто зачитывает состав приправы. — Кролик, я смотрю на мир со своей колокольни, и не факт, что она правильная. Так что прости мою грубость.
— Это ты прости. Я не должна была тебя дёргать и грузить. — Пальцы сами сцепляются в замок, на моё вчерашнее сообщение он так и не ответил. — И уходить, не предупредив. Но мне нужно было домой, бабушка позвонила.
Отмазка звучит нелепо. Слов обратно не вернуть.
— Ты... уезжаешь?
Чемодан красноречивее любых слов.
— Да. Командировка. На неделю. Надеюсь, не больше. — Он не сводит с меня глаз, и пол под ногами словно становится мягче.
А потом прищуривается — будто солнце резко бьёт в глаза.
— Знаешь, Поля, хорошо, что мы встретились. Удачно.
Лезет в карман, достаёт связку ключей.