— Показывай! Сделала? — Она хватает меня за руки и вертит запястья. — Ты что, не сделала?!
Я качаю головой.
— Прикалываешься? Так и знала, что ты трусиха.
— А сама? Ты бы тоже не решилась. Так что трусиха не я одна.
— Стрелки не переводи, я вообще-то актрисой стану, нам нельзя. А так — сделала бы и не пискнула. — Варя наклоняется ко мне. — И вообще, как ты собираешься привлекать его внимание?
— Тише! — шиплю я и оглядываюсь.
— Да всем пофиг. Посмотри на эти лица: все думают, как отсидеть три урока и не скопытиться. — Она подцепляет пальцем прядь моих волос. — Волосы не перекрасила, хотя ему брюнетки нравятся. И титьки за лето не выросли — так и осталась с нулёвкой.
— Вообще-то у меня полтора.
— Да? — Варя заглядывает мне в вырез блузы. — Полтора — это с пустотой в лифчике?
— Отстань.
Она догоняет меня в два шага и толкает плечом.
— Да я шучу, не дуйся. Придумаем, как твоего Змея охмурить.
А я и не переживаю. Я волнуюсь.
Антон уже стоит среди наших. Я не видела его всё лето: сначала спортивный лагерь, потом бабушка, потом отдых с родителями.
Я замедляю шаг и поправляю манжеты. За лето он стал ещё краше. Чёткие скулы, прямой нос, губы, которые он почти никогда не кривит в улыбке, как будто давно разучился показывать, что чувствует. На шее из-под воротника чёрной футболки выглядывает татуировка.
Он перевёлся к нам в девятом классе. До него в классе не было лидера. Теперь все прислушиваются к Антону. Учителя называют его хулиганом. А мне кажется, он просто не боится проявляться.
В прошлом году он заступился за меня перед старшеклассницей, которая решила, что может меня оскорблять за то, что я первой вошла в дверь и не пропустила её. Антон не стал устраивать сцену. Просто встал между нами и спокойно сказал, что если ей хочется ругаться, пусть сначала научится говорить по делу.
Для него, наверное, это был пустяк. Для меня — целая история.
— Всем привет! — выкрикивает Варя.
— Привет, — повторяю я и улыбаюсь.
Мы встаём в линейку. Я расправляю плечи.
И чувствую взгляд.
Антон смотрит на меня. Не отводит глаза. Я держу его взгляд ровно две секунды — и сдаюсь, первой утыкаюсь в асфальт. Сердце где-то в горле.
— Он на тебя пялился, — шипит Варя, согнувшись от восторга. — Пялился, подруга.
Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться слишком широко.
На классном часе мы с Варей молимся всем богам, чтобы нас посадили с Антоном. Судьба, как обычно, не на нашей стороне: Антона сажают перед учительским столом, а меня — на третий ряд, почти к окну, как обладательницу хорошего зрения. Зато Варя сидит прямо передо мной и может оборачиваться без разрешения.