— И в кого ты такой умный?
— В родителей. Помнишь их?
— А то! У вас мне было лучше, чем дома.
— У нас тебя не секли, — усмехнулся Лодорк. — А мне попадало.
— Зато во дворце не трогали, — хмыкнул Архиль. — Поэтому ты любил бегать к нам. Хорошие были времена! — он вздохнул уже в который раз. — Я их часто вспоминаю. Постарел, наверное.
— Мы с тобой еще о-го-го! — не согласился Лодорк. — Так прислать хумми?
— Сколько она берет?
— Тебе будет скидка, — успокоил Лодорк. — Я договорюсь…
[1] Автор осознает, что в мире фэнтези жесты могли быть другими. Но кукиш понятнее.
12.
Если в Оули Люсиль жаловалась на скуку, но в Гонсее она о ней забыла. Слишком бурной и необычной оказалась жизнь в лофстве.
С дороги девушку отвели в баню. Предусмотрительный Куворк заранее отправил в замок гонца, так что к прибытию обоза ее истопили. Поначалу Люсиль приняла баню за обычную мыльню. Но когда ее привели в комнату с раскаленной печкой, освещенную тусклой лампой, уложили на деревянный топчан и начали хлестать вениками… Люсиль пробовала возмутиться, но служанки объяснили, что так нужно, и этот обычай завел молодой лоф. Сам он большой любитель «парной»… Люсиль выдержала эту пытку. Не испугалась даже погружения в бочку с холодной водой. После «парной» ее вымыли, облачили в чистую рубаху и оставили в боковой комнате, где находились стол и две лавки. Перед этим сунули в руки кружку пива. Этим напитком Люсиль брезговала, но после бани томила жажда, и она отхлебнула. Затем, подумав, приложилась еще. Хм, неплохо! Легкая горечь освежает рот, тело переполняется благодушием. Люсиль не заметила, как опорожнила кружку до дна.
За этим занятием ее и застал Антон. Его сопровождала молоденькая служанка.
— Попарилась? — спросил Антон.
— Да, — кивнула Люсиль.
— И как?
— Хорошо! — не стала лукавить девушка.
— А теперь я.
Лоф скрылся в предбаннике. Служанка осталась.
— Ты здесь зачем? — поинтересовалась Люсиль.
— Тереть спину господину.
«Вот как? — подумала Люсиль. — Ладно. Разберусь…»
— Принести еще пива? — спросила служанка. — Или помочь одеться?
— Сама! — буркнула Люсиль.
Сунув ноги в сапоги и накинув шубу, она вышла во двор. Здесь царило столпотворение. Носились слуги, мычали коровы, блеяли овцы, повар с помощником тащили в угол упирающуюся свинью. Их намерения были написаны на лицах. Свинья, чувствуя это, отчаянно верещала. Люсиль не стала смотреть на этот бедлам и прошла в дом. Там служанка отвела ее в предназначенную для высокородной комнату. Люсиль осмотрелась. Большая кровать с балдахином, тяжелый стол с лавками, сундук для одежды. Из окна с мутными стеклами струился мягкий свет. Комнату недавно вымыли, отчего в ней стоял запах свежести.