Дар у Тарга имелся. Недостаточный, чтобы стать магом, но ощутить Силу он мог. Поэтому его и отправился с заданием. Магу проще определить ресурс Источника.

Тарг сглотнул и поднес камень к глазам. Светило через него не просвечивало. Но камень был теплым и дрожал в ладони. Тарг не мог брать из камней Силу. В его руке они становились теплыми — и все. Сейчас он отчетливо ощущал, как внутрь вливается ручеек Силы. Он даже мог сформировать Кулак — пусть слабый, но все же…

В последний миг Тарг удержался от желания метнуть Кулак в холм. Он лазутчик, а не боевой маг. Ему нельзя оставлять после себя следы. Адамант (а Тарг догадался, что это он) нужно отвезти кунургу. Тот не пожалеет награды. Как за сам камень, так и за сведения, что они здесь есть. В одно мгновение в голове Тарга мелькнула мысль скрыть находку. Камень можно продать, выручив много золота. Но Тарг отверг эту мысль. Адаманты слишком редки. О сделке узнают. Его голым привяжут к хвосту лошади и погонят ту в степь. Рядом будут скакать всадники, следя, чтобы лошадь не останавливалась. Сначала жесткая земля сотрет ему кожу. Затем наступит черед мяса. Лошадь пойдет шагом — так больнее. Он будет вопить, умоляя его добить, но не получит желаемого. Его ободранную до костей, но еще живую тушку бросят в степи. И он будет умирать под палящим Светилом еще день-другой…

Тарг передернул плечами и склонился над породой. Он разгребал камни, брал в руки в те, что казались ему подходящими, но второго адаманта не нашлось. Что ж, боги и без того к нему щедры. Тарг вернулся к оставленному коню. Бельдаг щипал травку на обочине. Тарг снял с его спины мешок, вынул сухие портянки и торопливо сменил ими мокрые. С радостью ощутил, как оживают заледеневшие ноги. Он вскочил в седло и тронул коленями бока жеребца. Бельдаг фыркнул — не наелся.

— Будет тебе сочная трава, — сказал Тарг. — И стадо кобылиц. А мне — молодые орчанки…

Он радостно засмеялся.

Кунург лучился от радости. Ловчий кречет взял цаплю — редкую добычу в степи. Ударил ее сверху, и та камнем рухнула вниз. Когда кунург подскакал, кречет сидел на тушке и клекотал, хлопая крыльями. Кунург бросил ему кус свежего мяса. Кречет схватил угощение, оставил добычу и стал насыщаться, отрывая от мяса куски. Тем временем слуги забрали цаплю и приторочили к седлу повелителя. Так они и въехали в столицу: кунург — верхом, кречет — на руке хозяина.

При виде повелителя встречные бросались ниц. Так принято, но в этот момент кунург жалел, что жители не увидят и не оценят его добычи. Разумеется, им скажут, но восхищенные взгляды пришлись бы к месту. Кунург перевел взгляд на дома. Высокие глинобитные заборы, стены из той же глины с соломой и с добавлением кизяка. Выглядят серо и непривлекательно. А вот дом из дерева красив. В нем тепло зимой и прохладно летом. Кунург это отлично знал, поскольку сам жил в таком. Дом на каменном основании срубили пленные орки. Бревна для него везли издалека, платили за них серебром. А куда денешься? Лесов в Зургии, считай, нет, дерево стоит дорого. В то время как в Руме им топят печи. Леса завалены буреломом, упавшие деревья никому не нужны. Близ деревень их чистят, а вот дальше — нет. Эти проклятые орки не желают отдать даже то, что у них гниет. За дерево требуют серебро, много. А еще у орков есть Источники. Их владетелям камни достаются бесплатно, зургам приходится покупать. Мир устроен несправедливо. Почему у одних есть все, а другим нужно платить, да еще по высокой цене?