Он не ответил сразу. Посмотрел в сторону канала, где ровная вода возле берега неожиданно собиралась в косую складку.
— Вчера там баржу потянуло бы к откосу. Тяжелую, с песком. Мне не понравилось, как шло течение.
— Вы ее проводили?
— Нет. Отказался от рейса. Еще вчера, до ваших измерений.
Я опустила фотоаппарат. До этого момента мои сомнения умещались в таблицу: положение точек, глубины, даты предыдущих работ. Теперь за цифрами появились тяжелая баржа и люди на воде.
— Отказ записан? — спросила я.
— Записан. У начальства от этого настроение не улучшилось.
— Мне нужна точная формулировка. Вы можете показать свою запись?
Богдан взглянул на часы.
— Могу. В диспетчерской, если вы еще не закончили рабочий день.
Я хотела сказать, что мой день закончился час назад. Вместо этого застегнула чехол и пошла за ним. Мы обогнули здание, вышли через проходную и свернули к соседнему низкому строению перевозчика. Богдан объяснил, что «Ясень» работал по найму и к хозяйству Северова не относился. Директор заказывал перевозку, но не становился от этого хозяином буксира.
В диспетчерской пахло мокрой одеждой и крепким чаем. На подоконнике лежали перчатки, расправленные пальцами к стеклу. Над столом висели часы, которые спешили на четыре минуты: это было подписано на бумажке под циферблатом. Я сразу посмотрела на телефон, и Богдан заметил.
— Здесь проще сделать поправку, чем найти стремянку.
— А летом они тоже спешат?
— Летом на пять. Совершенствуются.
Он открыл свое служебное сообщение. Я дважды перечитала его, проверив дату и адресата. Капитан писал о нехарактерном сносе у берегового подхода, невозможности подтвердить безопасные условия для тяжелой баржи и необходимости уточнения данных. Вчерашняя дата стояла недвусмысленно.
— Вы заметили это с буксира?
— Во время подхода без баржи. И по воде было видно, и по поведению судна. У меня не было ваших цифр. Я написал то, за что мог ответить.
— А вам что ответили?
— Что раньше ходили.
Он сказал это без насмешки. В такой фразе и правда нечему было смеяться: раньше ходили везде, пока однажды не оказывалось иначе.
Богдан переслал мне копию сообщения и не торопил, пока я проверяла вложение. Обычно люди уже уверяли: все отправилось, чего там смотреть. Капитан молча подвинул к розетке мой стул, когда заметил короткий провод зарядки.
— Вы считаете, это связано с глубиной? — спросил он.
— Я считаю, что наблюдения стоит сопоставить. Сказать больше пока не могу.
— Это уже больше, чем мне ответили вчера.
Я убрала телефон. Через окно было видно, как у воды включился одинокий фонарь. В его кругу лежала бухта толстого каната. Богдан взял со стола кепку, но не надел: словно ожидал еще одного вопроса. Я спросила о ветре, времени подхода, о том, насколько отличались условия от обычных. Он отвечал без попытки угадать, какой ответ мне нужен. Когда не помнил точно, так и говорил.