— Я могу уточнить завтра по записи, — добавил он. — С ходу не назову.
— Лучше завтра.
Он усмехнулся.
— Вы любите отложенные ответы.
— Я не люблю потом объяснять, почему они оказались другими.
Выйдя на улицу, я заметила два пропущенных сообщения от Эльвиры. Первое спрашивало, ем ли я капусту. Второе сообщало, что капуста уже приготовлена и обсуждение ее достоинств закончено. Я ответила, что скоро буду, и вдруг почувствовала, насколько голодна.
Богдан предложил проводить до остановки. Мне хотелось пройтись, разогнать застоявшееся после тесной комнаты тепло. Я сказала, что дойду пешком.
— До жилых кварталов отсюда темно, — заметил он. — А дальше хорошая дорога.
— Я вчера приехала. Пока знаю только плохую.
Он показал освещенный выход к большой улице и назвал ориентир: старую водонапорную башню. Не стал убеждать меня сесть в машину или менять маршрут. Мы обменялись номерами для уточнения рабочих обстоятельств, и эта причина показалась мне достаточно надежной, чтобы не искать другую.
Эльвира открыла дверь локтем. В одной руке у нее была тарелка, в другой полотенце. Каштановые волосы она собрала так высоко, что несколько прядей выбились у шеи.
— Ты удачно, — сказала она. — Еще десять минут, и я бы начала ужин без историй о реке.
— Начинай. Моя история пока без окончания.
— Тем лучше. Вчера ты полчаса рассказывала, как вам прислали не тот штатив. С окончанием было бы еще дольше.
Я разулась и поставила сумку в гостевую комнату. На диване лежало сложенное покрывало, возле стола ждала свободная розетка. Мы договорились об этой поездке за месяц. Эльвира предложила комнату сама, сразу предупредив, что утром у нее смены, по вторникам занятия и изображать хозяйку гостиницы она не собиралась. Меня устраивало все, особенно последнее.
На кухне она уже разрезала пирог. У сорокаоднолетней Эльвиры было расписание, с которым не справился бы хороший секретарь: бассейн, собственные дела, подруги, вечные споры с мастерами из-за ремонта ее дачи. Я иногда завидовала тому, как много жизни помещалось у нее в одном городе. Моя жизнь распределялась по дорожным чехлам.
— Ну? — спросила она, поставив передо мной тарелку.
Я рассказала о промерах, директоре и капитане. Про доску упомянула в середине, надеясь, что эпизод затеряется среди глубин. Эльвира немедленно его выловила.
— Он вовремя сказал.
— Он мог сказать иначе.
— В сорок лет ты все еще рассчитываешь, что окружающие заранее подготовят подходящий тон, пока ты лезешь куда не надо?