— Продолжения разборок. Сегодня, между ужином и отбоем. Я уже пару гаек подобрал, возьму в руку для утяжеления.
— Не дело! — папа Ким возмущённо мотнул головой. — Если ты наш, то нельзя бойцовские приёмы применять в уличной драке. Пойми, ты теперь не один. Покалечишь кого-то из боксёрских обормотов, милиция займётся всеми нами. Был уже прецедент…
Женька виновато повесил голову. Мне стало его немного жаль: владение хотя бы несколькими приёмами карате даёт преимущество, и пацана прям распирает при случае проверить себя в деле.
— Понимаю, сэнсэй. Не идти? Они всем гимнастам проходу не дадут.
— Но Валерка теперь — наш, папа Ким!
— Да, Евгений. Поэтому собирай борцов. Минимум пятерых. Пусть птенцы Когана знают — самбисты за Валеру.
— Спасибо!
— А ты чего смеёшься, малёк? — насупился Женя.
— Подумал, вдруг ваша Галя решит: весь этот сыр-бор из-за неё. Загордится!
— Эй! Её не тронь.
— Конечно, Жень. Мал я ещё. Пиписька на таких баб не выросла.
Я мог бы дать ему пару бесценных советов о поведении с кралями подобного типа. Перво-наперво — демонстративно проигнорить её на следующих танцах, пусть сама на парня лезет. А нет — так на планете больше миллиарда женщин, и красивее найдутся. Но он не поймёт. Бывают шишки, что надо самому набить о собственные суверенные грабли.
Про гайки я наврал. Зато перед ужином мотнулся через забор, для гимнаста — смешной высоты, на соседнюю стройку, там возводили какой-то санаторий или дом отдыха. Сторож имелся или нет — не знаю, не встретил. Намеревался взять простейшую арматурину и сделать зэковскую заточку, но нашёл лучший вариант — немного ржавую отвёртку длиной в две моих ладони с удобной деревянной ручкой. Наточил её о камень. Осталось дождаться развязки.
— В девять у пгистани, — буркнул Моня, проходя за ужином мимо нашего стола.
— Девять тридцать, — возразил я, сугубо из чувства противоречия. — В девять я занят.
— Полчаса хватит, чтоб написать завещание.
— Долбодятел! — прошипел ему в спину Игнат, но аккуратно, чтоб боксёр не услышал. — Валера, не ходи.
— Я пять самбистов пригласил в телохраны. Не ссы, старшой.
— Тогда я с тобой.
— Ценю заботу. Или просто хочешь поглазеть на веселье?
Все гимнасты за нашим столом, человек двадцать от девяти до тринадцати, заинтересованно повернулись. В несколько однообразной лагерной жизни такой гладиаторский турнир — отличная развлекуха. Но я их обломал.
— Не, парни. Выйдет, что вы все на моей стороне против боксёров. А Игнат добазарился с ними, что гимнастика с боксом не на контрах. Разборки — мои личные. Выпишусь из больнички, всё подробно расскажу.