— Если надо для дела и дальнейшего движения вверх, а иначе шлагбаум опущен, почему я должен козлить?
Этот ответ его удовлетворил.
— Взрослеешь. Кстати, хорошо в росте прибавил. Дракон помогает?
— Не без этого.
— Не увлекайся. Это в любительском наилегчайшем да для подростка — пятьдесят один килограмм нормально. Коль думаешь о профессиональном ринге, нужна масса, иначе просто не будешь смотреться. Сто семьдесят восемь, ну — сто восемьдесят, это предел. Не понукай дракошу, и так по инерции доберёшь ещё, пока рост не остановится. А мы начнём наращивать тебе мышцу. Готовься к переходу в средние веса, потом до полутяжа.
— Хорошо. Удержу вес до республики, там качаюсь и отъедаюсь. Теперь, почти как профессионал, получаю талоны на питание. Два рубля пятьдесят копеек на оплату в столовой.
Бабушка ахнула бы, узнав, какой ерундой питаюсь. Здоровая, полезная, но уж очень безыскусная пища.
— Сейчас, если не возражаешь, поработай с моей группой.
Папа Ким придумал им потрясающее задание: «завали боксёра». Мне запретил использовать любую технику, кроме боксёрской, выдал лёгкие перчатки и разрешил не жалеть.
Естественно, они сплошь пытались атаковать в ноги, раскрывая голову, и получали. Видимо, тренер сбивал с них спесь, уверенных, что техника карате и боевого самбо обеспечит успех. Лучше первоклассный боксёр, чем каратист-лузер, при всём моём уважении к восточным искусствам.
Папа Ким не сомневался, что первенство республики окажется для меня проходным, самые сильные соперники были минчане, уже побеждённые. Всё верно, только я был слабее из-за постоянной сгонки веса, Коган даже слышать не хотел выставлять меня в категории до пятидесяти четырёх. Без Хакашева конкуренцию мне составляли только брестские. Жребий их свёл в полуфинале, Соломахин аккуратно слил Тишкову по очкам, даже не пытаясь контратаковать. Более опытный погранец шлёпал его часто, метко и очень легонько, договорняк просматривался трёхсотпроцентный, но формально не придраться.
Главное, Тишков вышел против меня свежий, не утомлённый финалом, не испытывавший сгонки веса в сауне и изнуряющей диеты, у него вес пера давно стабилизировался. Наверно, и помрёт щепкой-старичком.
На ринге не смотрелся кандидатом в покойники, отнюдь. Порхал как птичка колибри и развлекал меня уймой обманных финтов. Такого в своей карьере я не встречал. Он начинал движение левой рукой, вызывая у меня защитный рефлекс, но не завершал даже отвлекающий джеб, тут же выстреливая правой, а левая немедленно возвращалась к прикрытию челюсти. Танцевал, часто нырял, уклонялся, даже если я не наносил удар, очень сложно было угадать, где в следующий миг окажется его голова, чтобы выцелить.