После заунывного торжественного собрания поймал Когана и рассказал ему о наезде Хакашева.
— На понт берёт, — уверенно заключил тренер. — Вряд ли тебя боится, но как боксёр опытный знает — на турнирах встречается всякое. В финал вышли победившие в четырёх боях подряд, то есть не слабаки. Хочешь, сниму тебя с финала?
— Владимир Львович, нет! Я набоксировал на второй разряд. Если урою Хакашева, а он перворазрядник, у меня будет достаточное количество побед на первый. Знаю, рискую. Но вы же знаете и сами учили — всегда нацелен на победу.
Я провожал тренера к стоянке, где он оставил свои «жигули», мне ещё на троллейбус бежать, за эти годы пустили ещё несколько маршрутов из центра на Одоевского, район из беспредельно отвратного превратился в умеренно неприятный, по-прежнему мной нелюбимый.
— Он — нокаутёр. По манере свормер, полезет в ближний бой, ты его не сдержишь. Вытащит на обмен ударами, и они будут не в твою пользу. Лупит сильно, я примерно знаю твою стойкость и способность быстро приходить в себя, против Хакашева они недостаточны. Сам держит удар, будто у него деревянная колода вместо головы. Считаю, шансов у тебя немного.
— Как говорил Портос в «Трёх мушкетёрах», дерусь потому что дерусь. Если башка у него непробиваемая и лезет в ближний бой, отработаю в корпус. Ливер у всех одинаковый — мягкий.
Признаюсь, спал плохо. Потом едва проснулся около девяти, нарвался на требование ма: непременно в два быть у бабушки, у неё день рождения, о чём противный внук конечно же забыл. Её супруг не встрял, из «Физкультурника Белоруссии» знавший, что у меня финал чемпионата города. Благоразумно промолчал, иначе разговор об участии тинэйджера во взрослом турнире вызвал бы такой жуткий скандал, что… В общем, я обещал. В крайнем случае — с небольшим опозданием.
— Никаких опозданий! — ультимативно отрезала ма, спасибо, что не препятствовала уходу из дома.
«Динамо» закрыто. Я поехал в институт физкультуры, чтоб как-то вне квартиры скоротать время и проверить одно соображение. Пусть не на боксёрской груше, а на макиваре.
Ким, почувствовав, что ко мне лучше сейчас не лезть, без расспросов пустил в зал. Только потом решился вставить пять копеек, отметив мою крайне необычную стойку.
— Да, папа Ким. Она неудобна и нерациональна. Но противник её не ждёт.
По команде «бокс» я первым кинулся на него, очень низко опустив голову, в худших традициях «головастиков», мы даже треснулись лбами. Хакашев, не ожидавший подобного, немедленно огрёб джолт, наполненный доброй половиной внутреннего запаса Ци, и рухнул как подстреленный. Рефери остановил бой на четвёртой секунде, не открывая счёт, зрители, скорее всего, ничего даже не успели понять. Пограничника унесли на носилках, к награждению «серебром» он не вышел, сообщили, что боксёра увезла «скорая».