Когда гости хорошо выпили, многие стали вылезать из-за стола чтобы перекурить, поболтать сообразно интересам. Никита воспользовался моментом и подсел к Афанасию Прохорову.

— Что скажешь, батя? Решился?

— Ох, без ножа режете, дети, — тяжело вздохнул Афанасий, ероша короткий ежик поседевших волос. — В Благовещенске-то мне скучно будет, хотя и рядом с сыновьями своими. А у тебя лес, с ружьишком побродить можно. Опять же, безопасно. Хунхузов этих треклятых под боком не будет. Да и на кордон можно устроиться ради удовольствия. Но далековато от родных мест. Закавыка выходит!

— Да ладно, ты же решил уже, говори как есть, — подбодрил его Никита. — Я не обижусь, если выберешь не мой вариант. Всё понимаю. Но знай, сделаю для вас всё, что ни попросите. Вы же для меня родные! Недавно со своим настоящим папашей встретился, представляешь? Думаешь, он воспылал сыновьей любовью? Нет, даже не удосужился узнать о судьбе моей мамы, что уж обо мне говорить. К его чести, не стал сопли размазывать, признал ошибку.

— И где он сейчас? — подсевшая ближе мама Лизавета промокнула кончиком платка уголки глаз. — Неужто не принял кровиночку свою?

— В Абхазии живёт, семья есть, дети… Нет, мама, этого человека не переделать. Да и я не горел желанием прощать его. Но, хотя бы, откровенно поговорили. Злости больше нет.

— Ну и правильно, сынка, — вздохнул Афанасий, поглядывая на молчащую жену. Он как будто до сих пор колебался с выбором. — Месть и злость — самые поганые спутники человека. Выжирают душу до донышка… Ну, что, мать, как мы решим вопрос? К Никите едем, али к Алёхе с Лёнькой? А то и здесь останемся?

— Так уж решено, батька, — в унисон мужу вздохнула Лизавета. — Останемся мы в Раздольной. Чтобы никому обидно не было, да и докучать не хочется. Здесь вся наша жизнь прошла, а заново её начинать где-то за тридевять земель уже не хочется.

Никита посмотрел на своих женщин, сидящих на противоположной стороне столе и внимательно прислушивающихся к разговору. Тамара лишь пожала плечами, а Даша покачала головой, призывая мужа не настаивать. Впрочем, он и не собирался. Из письма, которое Никита получил перед отъездом в Албазин, было ясно, что Прохоровы всё тщательно взвесили и решили, но окончательный ответ хотели дать при встрече. И это правильно. Лучше разобраться с обидами и разочарованиями, глядя другу в глаза, чем потом слышать за спиной о себе всё самое нелестное.

— Что ж, это ваш выбор, — Никита разлил по рюмкам водку. — Настаивать на своём предложении не буду. Но знайте: если станет трудно, зовите меня. Я всегда рядом, хоть и далеко.