Никита решил сразу, что Азафа будет охранять супруг, поэтому провёл ритуал привязки. В любой момент достаточно подумать, даже не кричать её имя, чтобы джинири оказалась в нужном месте. Теперь врагам не поздоровится, вздумай они обидеть молодых баронесс.

— Потому что существуют нормы морали, которые нельзя нарушать, — Никита подошёл к ифриту. — И не разлагай мне дисциплину среди воинов. Твоё дело — служить моему Роду.

— Я женщина, и хочу выглядеть красиво, — капризно проговорила Азафа. — Ты бы знал, Никита, как тяжело было находиться в запертом медальоне! Я, конечно, не скучала в своём дворце, но сотни лет, бесконечной чередой проползающих мимо меня, жутко бесили.

— Этот дворец, какой он из себя? — поинтересовался волхв. — Какая-то многомерная структура?

— Мой отец научил создавать столь чудесные места, — похвасталась джинири. — Он говорил, что может прийти момент, когда люди начнут ненавидеть джиннов и запечатывать их в магический пентакль. И сколько лет придётся там провести — одному Творцу известно. Я построила дворец таким, каким хотела его видеть. Но знал бы ты, Повелитель, как же порой бывало скучно находиться в роскошных палатах. Благодарю тебя за столь щедрый подарок!

Азафа говорила об искусно изготовленном одним вологодским ювелиром новом медальоне из белого нефрита. Он представлял из себя тщательно отшлифованные две половинки, образующие внутри полость для духа ифрита, и скреплённые тончайшим золотым шарниром. Теперь Никита носил медальон на шее, чтобы неустойчивая пока джинири всегда находилась под контролем.

Огненная девица прижала руку к груди и поклонилась. Никита с непроницаемым лицом принял этот жест.

— Пора размяться, Азафа, — сказал он. — Помнишь, что я тебе говорил?

— Научиться находиться среди людей, — кивнула девушка-ифрит. — Чем дольше я буду держать человеческий облик, тем больше шансов остаться в человеческой ипостаси и не прятаться в скучном и надоевшем медальоне. И я смогу ходить в красивых платьях!

— Кто о чём — а женщина в любой ситуации о нарядах думает, — ухмыльнулся Слон.

Азафа мгновенно ощерилась, над головой заметались всполохи огня, а красивое лицо поплыло, теряя нежные черты восточной красавицы.

— Клянусь, если бы не твоя верная служба Повелителю — сожрала бы твою душу, воин! Впредь думай, что говоришь!

— А я что такого сказал? — Слон, несмотря на свои внушительные габариты, слегка струхнул и попятился под смех Лязгуна и Москита. — Ведь так и есть!

— Чтобы у тебя жена появилась, которая тебе мозг выест подобными просьбами! — джинири выплюнула эти слова и успокоилась, приняв нормальный вид.