— Вы точно уверены, барон, что именно Гринцевич вёл разговор со шкипером баржи?

— Называлась его кличка — Гангстер. А я точно знаю, что она принадлежит Брониславу Гринцевичу, — твёрдо ответил Никита. — Тем более, мы следили за ним с самого клуба. «Радуга» тоже мелькала в беседе.

— Аудио-контроль вёлся с помощью магических артефактов?

— Скорее, созданными мною магоформами. Они передают звуковой ряд через астральное поле. Увы, записать разговор таким образом не получается, и к делу не приложишь.

— Граф Фёдор Ильич рассказал мне о ваших умениях, Никита Анатольевич, — кивнул полковник. — Не верить вам не имею права. Одно дело делаем. Я за Гринцевичем давненько присматриваю. Вот чувствую, мутная душонка у этого человека, а за хвост поймать не могу. Такой весь исполнительный, с отцами города за руку здоровается, постоянный гость на всяких фуршетах и вечеринках. Патриотический клуб открыл, опять же…

— Ну, это сильно сказано: открыл. Скорее, пришёл на готовое после смерти его бывшего владельца, — поправил Никита. — А вы ничего не слышали о поборах, происходящих на городском рынке и в некоторой части торговых заведений Симбирска?

— Кое-что слышал, — нахмурился Ясинцев, и, не спрашивая разрешения, закурил, правда, сначала подошёл к окну и распахнул его, сам при этом по-простецки присев на подоконник. — Шепоток идёт, что организованно всё происходит. «Мытари» каждую неделю делают обход и забирают процент от прибыли. Люди пытались писать в полицию, но очень скоро поток жалоб прекратился. К нам же никто не приходил.

— Люди боятся. Сначала пожгли добро, а завтра кого-нибудь железным прутом по голове угостят в тёмном переулке.

— Н-да, вы правы, Никита Анатольевич, — Ясинцев пустил струю дыма наружу. — Полиция странно себя ведёт. Видать, придётся чистить верхушку основательно. Но сначала разберёмся с Гринцевичем и его «ратоборцами». Мне бы знать парочку имён самых одиозных «мытарей».

— Так я не зря с собой привёл человека, который почти неделю следил за ушлыми ребятами, втирался в доверие к торговцам, — Никита кивнул на сидящего у двери Нагайца, до сих пор не проронившего ни слова. — Это мой телохранитель. Как его зовут, я и сам не знаю, представьте себе, Юрий Иванович. Когда он у меня появился, уже был Нагайцем.

— Забавный анекдот, — усмехнулся полковник, сбивая пепел в керамическую пепельницу в виде весёлой зелёной змейки, свернувшейся кольцом. — А ваш телохранитель может рассказать всю историю, начиная со своего появления в Симбирске?

Нагаец уловил едва видимый кивок хозяина и стал неторопливо плести вязь своего повествования, умело описывая только важные моменты, которые могли стать серьёзной причиной обвинения. К тому времени Ясинцев загасил сигарету, вернулся к столу и торопливо записывал на листок бумаги имена не только «мытарей» и остальных членов группировки Брони, но и потерпевших. Получился довольно солидный список.