Еще вчера меня смутила фраза, что “я бы не позволил Дюймовочке сбежать.” Крот, точнее, сын умнее отца оказался.
Почему фраза, сказанная ребенком, западает в самую глубь?
Что было бы, если я не позволил своей Дюймовочке уйти? Мы бы вместе докопались до правды? Это события десятилетней давности, пройденный этап. Но я до сих пор ощущаю дикую вину перед Аленкой.
– Наташа, – тихо отвечает.
Так вот что…
– Она тебе нравится?
– Ну она ничего такая. Но влюблен я в Марту.
– В кого?
– В Мар-ту.
Прочесываю зубами губы, только бы не улыбаться. У нас мужской разговор так-то. А отец лыбу дает?
– И как ты понял, что ты в нее влюблен?
– Когда она съела за меня овсяную кашу.
Наклоняюсь к сыну и обнимаю его.
В моем детстве моя Алена доедала за мной рыбный суп, когда мы гостили у ее родителей. Или у моих родителей. Я терпеть не мог рыбу, Ольшанская же ее обожала.
Что ж, значит, Марта.