— Ездит, — не стал спорить дэ Сепеда. — Только с этого завода он уехал не с рукопожатием, а со связями. В сети твоего сына миллион триста тысяч человек, Тайрон. К выборам будет два. Люди заходят туда каждое утро, и ни одна строчка там не согласована ни с кем из сидящих за этим столом.
— Семвик крупнее, — подал голос Эспарса.
— Семвик наш, и хвала небесам. А Вида ничья. Точнее, она принадлежит вчерашнему школьнику. А управляет ею юноша, который вчера ужинал у дэ Гарро.
Тайрон медленно поднял глаза.
Про ужин он не знал.
— Мои люди засекли его у поместья дэ Гарро. — добавил дэ Баргас.
— Ситуация простая, — Ольмо сцепил пальцы. — Родригеза мы хорошо двигаем через прессу. Молодёжь же сидит в этих сетях, а из двух сетей страны мы контролируем одну. Если вторая начнёт работать на дэ Гарро, мы получим войну.
— Поле можно затопить, — пожал плечами Эспарса. — Серверы стоят на земле, земля в нашей стране.
— И подарить дэ Гарро мученика за месяц до выборов? — дэ Сепеда покачал головой.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Договариваться. — Аурелио повернулся к Тайрону. — И договариваться должен ты.
Тайрон ждал этого с той минуты, как увидел газетный лист, и всё равно от этого было не легче.
— Он не станет меня слушать, — спокойно произнес он.
— Почему?
— Потому что я его знаю. Деньги ему не нужны, он их быстро зарабатывает. Угроз он не боится, вы все имели случай убедиться. А единственное, что мы могли бы ему предложить, снятие блокады, никто из вас не даст.
— Не дадим, — согласился Ольмо. — Но нам и не нужно его согласие на союз. Достаточно нейтралитета. Пусть его сеть торгует своими телефонами, крутит свои картинки и не лезет в выборы. Ни за нас, ни против. Это немного, Тайрон. Это можно попросить у сына.
Слово «попросить» Ольмо выделил, и выделил намеренно.
Тайрон обвёл взглядом стол.
— Я поговорю с ним, — кивнул он. — Результата не обещаю.
— Результат мы обсудим после разговора, — Ольмо взялся за приборы, давая понять, что тема исчерпана. — Остывает, господа.
Тайрон уехал со встречи прямо к Виктору, на завод.
Секретарю он поручил лишь одно: не звонить на завод и никого не предупреждать. Ему хотелось хотя бы минуту посмотреть на сына, который не успел приготовиться.
Фавора за окном менялась постепенно.
Сначала ушли особняки и стриженые изгороди Верхнего города. Потом деловой квартал с его стеклом и спешащими клерками. Дальше потянулись районы попроще, где на балконах сушилось бельё, и выгоревшие от солнца вывески. Перед железнодорожным переездом сбавили ход, переждали состав и свернули к заводу.