— Угу, — Верн презрительно скривился. — Дружка своего захватить не забудь. Костя, бесплатный совет, надень намордник на своего пса. Я в пещеру, дорогу сами найдёте. — Он развернулся и быстро пошёл к едва заметной тропинке, которая отходила от основной дороги к посёлку.

— Пойдёмте, пока он будет детьми занят, успеем поговорить. Да и мне от Ромки нельзя далеко отходить. — Сказал Костя. — С ним сейчас Андрей и Паразит, но… Егор, ты лучше всех понимаешь, как водник может чудить. Оля, пошли.

До посёлка дошли молча. Остановившись у одного из домиков, Костя кивнул на него Ивановой.

— Подожди меня здесь. Я скоро приду. — И сразу же направился к дому по соседству.

Ромка чудил всю ночь. Мы с отцом не спали ни минуту. В основном брат баловался со своей любимой магией смерти, но если к ней мы относились спокойно, то вот его попытки нас всех утопить, вызывали к утру раздражение. Что-то я не помню, чтобы кто-то так мучился. Ни Стёпка Ушаков, ни Вольфы ничего подобного не рассказывали.

Утром Ромка вроде бы успокоился и уснул беспокойным сном. Отец ушёл на перрон, а я задремал вполглаза, вздрагивая и просыпаясь от каждого шороха.

Вчера отец распорядился, чтобы всех детей привезли сюда. Пока Верн ещё здесь, пояснил он мне. Да и Матвей посоветовал провести инициацию как можно быстрей. Точнее, Илья высчитал, что так будет гораздо лучше. В чём лучше отец не сказал, только полвечера хмурился, сжимая и разжимая кулаки. А сразу после скудного ужина, состоящего из какой-то жуткой каши, началось усвоение даров братом.

Дверь открылась, и я приподнялся на локтях, чтобы разглядеть вошедшего.

— Оля, что ты здесь делаешь? — спросил я, глядя на неё немного расфокусированным взглядом.

— Понятия не имею, — она обхватила себя за плечи. — Вчера поздно вечером пришёл Матвей Игоревич, и категоричным тоном велел собираться. Нас посадили на поезд и вот мы здесь. Его величество просил подождать его здесь. Правда, он не объяснил, что дом обитаем.

— Это можно было предположить, — я смотрел на неё и пытался представить, что же происходит в голове у отца. Соображалось плохо. Сказывалась бессонная ночь и собственная вялая настройка каналов дара Кернов.

— Да, можно. — Иванова кивнула. — О чём хотел поговорить твой отец, и почему такая спешка с инициацией?

— Не знаю, ответ на оба вопроса, — я сел на кровати. — Как же башка болит, — пожаловался я Ольге, массируя виски.

И тут Ромка выгнулся и застонал. Я буквально соскрёб себя с кровати и подошёл к брату. Его лицо было мокрым от пота. Почему-то именно стихийный дар усваивался у него так бурно. Всё остальное не слишком сильно отражалось на его самочувствии.