Братья Орловы даже в детстве болели редко. Травмы, неизбежные в жизни каждого мальчишки, были не в счёт, также как и те, что они периодически получали на тренировках. Поэтому Ромка сам испугался, когда почувствовал, как его начинает потряхивать, а голова раскалывается, словно в ней поселился огромный дятел, без перерыва стучащий внутри черепной коробки.
В какой-то момент он почувствовал, как на лоб легло влажное и такое восхитительно холодное полотенце. Он даже поднял руку, чтобы удержать его, и тут наткнулся на чьи-то тёплые пальцы, явно намеревающиеся что-то с полотенцем сделать, возможно, даже убрать его. Рома нахмурился и попытался удержать… Он сам не знал, что именно так стремится удержать, полотенце на лбу или руку.
Рома резко распахнул глаза, но со зрением творилась какая-то чертовщина. Всё было словно в тумане, из которого проступали неясные очертания предметов. Внезапно туман рассеялся, и он увидел, как над ним склонилась прекрасная девушка. Она гладила его по волосам и звала по имени. Рома опустил взгляд и обнаружил, что она полностью обнажена. Губы сами собой стали складываться в улыбку, но тут черты лица девушки поплыли, и он увидел, что над ним склонилась Лариса. Протянув руку, он дотронулся до её щеки.
— Привет, милая, — прошептал он. — Ты приехала меня навестить?
— Рома, ты заболел, — она покачала головой и печально улыбнулась. — Ты умрёшь, Рома. Он вздрогнул, и тут Лариса наклонилась к нему ещё ближе и как гаркнет: — Ромка! Да очнись же ты!
Зрение снова стало двоиться, а когда пелена прошла, то Рома увидел склонённое над ним лицо брата.
— Андрюха, а где Лара? — он даже приподнялся, опираясь на локти, пытаясь осмотреться.
— Ушла, — резко ответил брат. — Что с тобой? У тебя что-то болит?
— Голова, — простонал Ромка, снова падая на подушку. Перед глазами замелькали круги, и брат начал отдаляться, а его голос стал звучать всё глуше, и вообще Андрей почему-то начал говорить, сильно растягивая слова, а потом и буквы.
— Потерпи, Рома, сейчас придёт целитель, и тебе станет легче, — после чего Андрей исчез окончательно, зато ему на смену пришли пять знойных красоток. Они бесцеремонно отодвинули Лару, снова севшую к нему на кровать. Ромка почувствовал, как они начали его ласкать. Их шаловливые ручки забирались под рубашку, а кто-то уже начал тянуться к брюкам. Под их напором Ромка выгнулся и застонал, а Лариса, покачав головой, повернулась и пошла к двери. Роме же в этот момент было плевать на всё, кроме этого сжигающего его огня.
Когда я вернулся из ванной, неся с собой намоченное холодной водой полотенце, Ромка метался на кровати. Вытерев пот с его лба, я оставил полотенце у него на лбу, хмуро глядя на покрытое испариной лицо брата. Протянув руку, хотел поправить холодный компресс, но тут Ромка схватил меня за руку и открыл глаза, что-то бормоча и явно видя на моём месте кого-то другого, а его неестественно расширившиеся зрачки вызывали беспокойство.