Знал ли я, как это повторить с другим? Абсолютно без понятия.
Желал ли я воспользоваться податливостью Мари? Абсолютно, чёрт возьми, да. И сейчас мы наблюдаем результат.
Девочка пришла меня соблазнять, а вышла — полностью зависимой от своей жертвы. Кажется… мне можно перестать бояться женщин.
Кажется, я — главное оружие в борьбе с ними…
Запах, цвет волос, глаза, красота. Всё это было подводкой. Всё это лишь привлекало ко мне внимание, наращивая симпатию…
Теперь же, симпатия ко мне — ресурс. И теперь я трачу его на абсолютный контроль.
Дальнейшее я уже не шибко понимал. Мари начала перечислять какие-то имена, которые мне ничего не говорили, а вот Вильгельм с каждым услышанным хмурился всё сильнее.
Она вообще всех сдала! Всё напрочь слила! И каждый раз смотрела на меня, ожидая что я с ней что-то сделаю — ударю там, плюну, оскорблю. Ну, отблагодарю короче.
Как я понял, ситуация тут следующая — Мари работала на тех, кто не столько желал смерти Вильгельму, сколько хотел его сместить. Революционеры, короче. Мари же просто пообещали кучу всего, а она дама амбициозная, вот и согласилась. Ничего личного, всё достаточно просто. Мне слишком лень в этом вариться, пока что меня это не касается.
На этом я уже совсем вырубался, так что оставил их двоих и пошёл спать. Ничего с Мари не будет — сейчас она очень полезна, и буквально двойной агент. К счастью, ночью она ко мне не пришла, — хотя наверняка очень хотела, но я чётко сказал так не делать, — так что на военный суд я поехал без лишнего головянка.
И вот, настал предпоследний день в Германии. По идее вся эта неделя должна быть свободной от всех забот — я действительно должен был просто гостить у Вильгельма, возможно обучаться Приказам или, как минимум, просто изучать страну как обычный турист! Я ведь сюда правда в гости ехал, как обычно езжу к бабушке!
Но вот конец недели, и я как не отдыхал ни дня, так и не отдохну.
Только вот… эх, винить некого. Я же сам согласился. И я верю, что поступил правильно.
— Что ж, начнём, — выдыхаю я, стоя с руками за спиной и глядя на первую группу заключённых, — Прежде чем я начну говорить о состоянии их душ, я заявляю, что все мои слова это не больше, чем советы и они не означают ровным счётом ничего, кроме как состояние души. Если у человека тёмная душа, я не гарантирую, что он виновен. Как и если у него светлая душа, я не гарантирую невиновности. Также всё, что я попрошу, запрошу и потребую — всё должно выполняться. Если вы со всем согласны, то мы приступаем. Нет — я просто ухожу. Весь текущий трибунал полностью на моих условиях.