— Миша… — прошептала бабушка в страхе.
И оно… услышало.
Существо из тьмы медленно повернулось, и Василиса увидела его глаза. Да. То, где они должны находиться — горели две белые точки. Ни зрачки. Ни глазницы. Просто глубокий, утопающий в кошмаре свет.
— А-А-А-А! — завопила женщина, отшатываясь и падая на землю.
Бам! Тьма резко стягивается к Михаэлю, и сам он моментально возвращает цвет и облик! Он протяжно выдыхает, трясёт головой и едва не падает, опираясь на трезубец.
— Уа-а-а… о-о-о-ох! — тяжело дышит он, — Да не было беды, ёп мать! Гра-а-а! Ненавижу эту херню!
Михаэль тяжело сглатывает и оглядывается.
— Бабуль⁈
И он видит побледневшую Василису…
Пережившую то, с чем не способен справиться никакой разум. Она подверглась этому воздействию всего на долю секунды, и чтобы не сойти с ума…
Её мозг просто вычеркнул последние десять минут из памяти, как самый травмирующий опыт.
— Бабуля-я-я! — побежал мальчик со слезами на глазах.
— Ч-что?.. — она медленно огляделась, — К-как я здесь…
— Бабуль, прости… — шмыгал я носом.
— Да не переживай ты так, Миша, — погладила она меня по спине, — Ничего же в итоге не произошло… вроде.
Мне было очень грустно за то, что я навредил и напугал родного и любимого мне человека. Поэтому я сидел, дулся и грустил.
Дурацкая сила… дурацкий трезубец…
— Василиса, ты уверена, что всё хорошо? — взял Всеволод за руку жену.
— Я… вроде бы… — нахмурилась она, — Да. Я не чувствую каких-то повреждений. Физически ничего. А мозг будто просто удалил то, что я увидела, — она продолжает копаться в памяти в попытке отыскать ответ, что же там произошло, — Нет, не могу. Просто провал, пустое пятно.
— Но в остальном? — не успокаивался дед.
— Да в остальном, как обычно, — пожимает она плечами, — Нет, правда, по крайней мере сейчас всё абсолютно нормально! Не переживайте вы так! — бабушка помахала руками, пытаясь нас успокоить, — Ну, разве что давление подскочило, но в моём возрасте это нормально, — улыбается она.
Я всё продолжал сидеть на диванчике, дуться и сжимать штанишки, время от времени поглядывая на лежащий рядом трезубец. Мой всё ещё детский мозг хотел кого-то обвинить, мол, это он первый начал! Поэтому все шишки упали именно на оружие, и на него я тоже обиделся.
Но, блин, самое что интересное, ведь…
— Миша, а ты? — спросил дед.
— Да я тоже в порядке, — бубню я.
— Но ты при этом всё помнишь?
— Ага, — вздыхаю, — Я-то всё помню.
На удивление, в отличие от всех прошлых раз, когда во мне что-то пробуждалось — сейчас ни Рой этому не препятствовал, ни я не потерял память. То есть я буквально всё прекрасно помнил и осознавал, словно это было не какое-то древнее чудовище в моём теле, а именно… я.