— Как же пахнет… боже… я отдам жизнь, чтобы понюхать немытую футболку Михаэля… пхэ… хэхэхе-хе-хе…

Мы с дедом снова переглядываемся. Взгляд у меня очень усталый. Я пока пытался понять что случилось, пока пытался это отменить, я ВСЁ это слушал.

— Михаэль, а можно её… — начал дед.

— Нет. Я не знаю… как это контролировать, — я грустно опускаю голову.

— Стало быть, Похоть?.. Интересно, — не знаю, гордился он или его это смущало, — И как ты её, если не секрет, получил?

— Да там долгая история, дед… ну каннибалы там чота, большая женщина… теперь понимаю, что тоже похотливая с наклонностями… в аду там ещё побывал…

— … пардон?..

— Да это не важно! Включаюсь я, — Главное — вот! Мари!

— Да, господин⁈ — подскочила она.

И я… со вздохом щёлкаю пальцем. Неестественно звонкий щелчок наполняет девичьи уши, и в её глазах мелькает фиолетовый огонёк.

— К ноге, — сказал я.

— ДАААААААААА, ПАПОЧКА! — простонала она, падая на колени передо мной, _ МИХАЭЛЬ НАСТУПИ НА МЕНЯЯЯЯЯЯ!

Я с огромным стыдом прикрыл лицо, чтобы дед не видел.

Вся та грациозность лучшего в мире повара, вся французская красота и её очаровательная сексуальность…

Превратилось в это недоразумение.

— Встань, — щёлкаю пальцами.

— Д-дя! — запищала она.

— Сядь, — указываю на стул.

— Я буду представлять вас вместо стула! — она изогнулась и медленно села на стул, — М-м…

Дед даже на неё не смотрел — он на меня смотрел. Я же почти плакал, мне вот настолько стыдно за это создание на стуле.

Она едва ртом не дышала с высунутым языком!

— Сила Похоти дала мне полный контроль, — вздыхаю я, смотря на собачку без ошейника, — Теперь она… всё равно что мясная кукла под моим управлением. Причём она не зомби! Она не отупела! Она просто…

— Я личная рабыня, собачка, кошечка… я собственность моего Михаээээля! — завыла она, — Я первая в его фан-клубе! Вся его слюна — мне! И пот. Пот тоже! О-о-о, даже не знаю, что лучше…

Видимо, с дедом мы всё же делим общие гены, так что теперь и он сидел с очень разочарованным уставшим лицом, будто только что пережил войну, и тут я — прошу заценить танцы из Тик-Кота, и затираю ему про Бомбордило Крокодило и Бравл Старс.

— Я в её голове словно червь паразит… и растекаюсь по венам словно нейротоксин, — вздыхаю я, глядя на девушку, — Что даёт мне право просто приказать: «Рассказывай, кто предатель и на кого ты работаешь».

— Всё ради вас, мой хозяин, — поклонилась она, — Два года назад, при награждении за первенство на «Олимпиаде Вкуса» ко мне подошёл мужчина…

И я отошёл, молча смотря на то, как мой абсолютный раб без зазрений совести выдаёт всё, за что её могут убить.