Но я ничего не могу.
Совершенно ничего.
Поэтому просто глажу её живот ладонью и стараюсь не показывать, насколько сам напуган. У меня даже не было времени подготовиться к тому, что я скоро стану отцом.
А к этому вообще можно подготовиться?
Под моей рукой вдруг чувствуется движение.
Я замираю.
— Он толкнулся?
Маргарита открывает глаза и смотрит на меня.
— Нет. Думаю, ему не до игры в футбол. Он уже стремится в реальности дёргать ножками.
Я осторожно улыбаюсь и наклоняюсь ближе.
— Сынок, привет. Это папа.
Маргарита тихо смеётся, хотя тут же морщится от новой волны боли.
— Ты думаешь, он тебя слышит?
— Конечно, слышит. Просто делает вид, что не слышит. Уже сейчас характер показывает.
— Весь в тебя, значит.
— Надеюсь, что хотя бы внешностью в тебя.
Она снова улыбается, и я ловлю себя на том, что готов смотреть на неё бесконечно.
Даже сейчас, когда ей больно, когда она бледная, взволнованная и едва сдерживает слёзы, для меня она самая красивая женщина на свете.
— Макс...
Я мгновенно поворачиваюсь к ней.
— Что?
Она молчит несколько секунд, будто собирается с мыслями.
— Мне страшно, — совсем тихо говорит.
И вот тут моё сердце окончательно разрывается.
Потому что я знаю эту женщину. Знаю, сколько всего она пережила и сколько раз ей приходилось делать вид, что она сильная. Она прошла испытание детдомом. Она выдержала мужа, который превратил её жизнь в клетку. Выдержала угрозы. Выдержала мой арест. Два месяца жила в страхе за меня и за ребёнка.
А теперь ей страшно рожать.
Я поднимаю её руку к губам и целую пальцы.
— Мне тоже страшно, — признаюсь честно. — Но я рядом. Слышишь? И буду рядом столько, сколько ты попросишь. Хочешь, с тобой пойду рожать?
— Хочу, чтобы ты всё время держал меня за руку. Так мне спокойнее.
— Значит, так и сделаем, любимая.
Она смотрит на меня, и в её глазах появляются слёзы.
— Обещаешь?
Я даже не задумываюсь.
— Клянусь.
Отец резко тормозит на перекрёстке, и мама тут же оборачивается.
— Как она?
— Терплю, — отвечает Маргарита.
— Сколько времени между схватками?
Маргарита смотрит на меня, словно сама не знает, что ответить.
— Не знаю.
Мама достаёт телефон и начинает что-то считать.
— Господи, только бы успеть...
— Мам, мы успеем, — уверенно говорю я, хотя сам понятия не имею, откуда во мне эта уверенность.
Наверное, потому что я просто не могу допустить другого варианта.
Я снова глажу живот Маргариты и тихо обращаюсь к сыну:
— Слышишь меня, мелкий? Ты только не торопись. Мы почти приехали. Маме сейчас больно, поэтому давай ещё немного посидишь там, где сидишь. Доедем до больницы, и уже потом мы тебя встретим как полагается.