Я с ума схожу.
Совесть не даёт покоя.
Потому что я не привыкла врать. Тем более любимому человеку. А тут я скрываю такую важную информацию. Он имеет право знать. Тянуть больше нельзя. У меня уже пошла пятнадцатая неделя.
К назначенному времени я стою у ворот и нервно отдёргиваю воротник пальто. Зима нынче холодная, не жалеет никого. И уж тем более таких хрупких, как я. Кажется, я ещё скинула в весе. Доктор ругается, говорит, если и дальше так пойдёт, меня упекут в больницу на сохранение. А мне нельзя. Уж точно не тогда, когда я ему так сильно нужна.
Приподняв голову вверх, я позволяю безжалостному ветру обдувать моё лицо. Небо тёмно-серое, как и моё настроение. Как весь этот период, пока его нет рядом. Без него мир потерял все краски.
Сделав вдох, я всё-таки ступаю внутрь. Я обещала себе, что сегодня не струшу. Я должна быть сильной. Хотя бы потому, что я скоро стану мамой. Мне нужно учиться думать теперь за двоих.
— Дунай, входи, — звучит строгий голос охранника, а я впиваюсь взглядом в любимое лицо. Осунувшееся, с синяками под глазами, но с маленьким огоньком надежды. Он не сдаётся. — У вас пять минут.
— Почему так мало? — сразу же вырывается у меня.
— Много будешь знать, красотка, быстро состаришься, — отвечает этот грубиян и грюкает дверью.
— Привет, — его руки тянутся к моим. Сегодня мы в одной комнате, это лучше, чем через стекло.
— Привет, — в ответ к его рукам тянусь и к щекам прижимаю.
Три, два, один... Плотина прорвана, и я плачу.
Можно винить во всём гормоны, но и то, что я тоскую по нему, тоже виновато в слезах. Я не настолько окрепла, чтобы плыть в этих безжалостных водах жизни одной. Боюсь, первый камень — и моя маленькая лодка пойдёт ко дну.
— Ты чего, любимая? Что-то случилось?
— Помимо того, что тебя не выпускают и держат тут как преступника? Или, может, в том, что адвокат обещал тебя вытащить в первые дни, а уже почти три недели ты тут. Или, может, в том, что я беременна... — вылетает до того, как я успеваю остановить себя.
— Что? Что ты сказала? — взволнованно спрашивает он. А я бы всё на свете сейчас отдала, чтобы сказать ему то, чего он так ждёт.
Максим, у нас будет ребёнок!
У нас!
Нас!
Но вместо этого я вытягиваю свои ладони из-под его и трусливо прячу на коленях. Я миллион раз тренировала эту фразу. Миллион раз меняла интонацию, голос, манеру. Но ни в одном из случаев я не оставалась довольной. Потому что единственное, что устроило бы меня, — это если бы малыш был действительно наш.
— Я беременна, — грустно и безэмоционально.
— Это же здорово. Класс, — подрывается он с места и хочет ухватиться за мои щёки, но не успевает. Дверь открывается, и входит тот самый охранник.