Уже у самого подъезда меня окликают. Я сначала подумала, что мне послышалось, но, когда снова услышала имя с отчеством, остановилась.
— Юля? — спрашиваю чисто на автомате, когда вижу свою студентку. А ещё это та самая Юля Андреева, с которой целовался на камеру Максим, когда я его бросила. Неприятное предчувствие оседает за грудной клеткой, но я усердно стараюсь держать своё лицо.
— Ну здравствуйте, Маргарита Петровна, — говорит таким тоном, будто я не её преподаватель, а просто неприятный человек.
— Ты что-то хотела? — снимаю перчатки и бросаю в сумочку. Хочется побыстрее оказаться уже дома. Потому что Юля смотрит так... На теле выступают противные мурашки. В её глазах так много ненависти, презрения, отчаяния.
— Да вот, поближе хотела посмотреть на тебя, — резко переходит на «ты». — Что он нашёл в такой старухе, как ты? Ну ладно он... Опытной захотелось. А ты... Что, муж мало трахал, что по молодым пошла? Не стыдно?
Я цепенею на какое-то мгновение. Её слова будто с замедлением доходят до подсознания. А когда доходят...
— Как ты смеешь? — нахожу в себе силы задать вопрос. — Ты кто такая, чтобы тыкать мне и лезть в мою личную жизнь?
— Личную? — за секунду наступает она на меня. Вжимает в стену подъезда. Её рука в одно мгновение фиксируется на моей шее. Я не то что в шоке... Я в ауте. Даже в детдоме никто не позволял себе такого со мной. Возможно, потому что Ветрова всегда была рядом, а может, потому что я никогда никому не переходила дорогу. Да и сейчас не могу сказать, что забрала чужое. Максим говорил, что они не были вместе. — У него уже не впервые проблемы из-за тебя. Думаешь, я не знаю ничего?
— Руки убери, — прошу нормально. Я ведь не могу лезть в драку, этого ещё не хватало для полного счастья в моём положении.
— А то что? — лишь сильнее сжимает она свою ладошку. — Я люблю его. Слышишь? Он должен был быть со мной. Пока ты, шлюха, не решила, что тебе всё позволено. Соблазнила...
— Заткнись, — толкаю её, и, как ни странно, она отступает. Сейчас я не педагог. Сейчас я обычная женщина и имею права защищать свои чувства. — Не тебе решать, с кем ему быть. Максим давно взрослый мальчик и сам может определить, кто ему дорог, а кто нет.
— Да? И поэтому ты решила, что имеешь право вешать на него чужого ребёнка?
— Откуда... — запинаюсь. Сама же себя и сдаю.
— Ты очень громко разговариваешь. А ещё так слёзно плачешь. «Я не могу... Он не заслуживает... Ему нужна молодая, которая родит ему его ребёнка...» — передразнивает она меня. И в точности повторяет слова, которые я говорила Кристине. Дура. Я ведь даже не думала тогда, что кто-то может нас подслушать. Дура!!!