— Марго... — тихо зовёт он.
— Что?
— Только дождись меня.
Эти слова разрывают мне сердце.
— Дождусь, — отвечаю, не задумываясь ни на секунду. — Я буду ждать столько, сколько понадобится.
Он улыбается. Совсем немного. Но эта улыбка всё равно остаётся самой красивой из всех, что я когда-либо видела. Самой тёплой и дорогой.
В этот момент к нему подходит конвоир и спокойно сообщает, что время свидания закончилось.
Максим медленно поднимается со стула, подходит ближе к стеклу и прикладывает к нему ладонь. Я делаю то же самое, ощущая холодную поверхность между нами. Нас разделяют всего несколько миллиметров стекла, но сейчас они кажутся мне непреодолимой пропастью.
— Я люблю тебя, — произносит он одними губами.
— И я тебя люблю, — так же беззвучно отвечаю ему.
Его уводят, а я ещё долго стою на месте, глядя на дверь, за которой он исчез. Только когда она окончательно закрывается, я понимаю, что всё это время почти не дышала.
Домой я возвращаюсь совершенно разбитой. Люди вокруг что-то говорят, машины сигналят, город продолжает жить своей привычной жизнью, а мне кажется, будто весь мир остановился в тот момент, когда за Максимом закрылась тяжёлая железная дверь.
Открыв квартиру, я переступаю порог и понимаю, что сил больше не осталось. Сумка падает на пол, а за ней и пальто, я медленно опускаюсь прямо в прихожей на холодный пол, прижимая колени к груди. Слёзы текут сами собой, и впервые за долгое время я даже не пытаюсь их остановить.
Мне больно за него.
Больно за нас.
Больно от того, что под сердцем я уже ношу ребёнка, о котором Максим пока ничего не знает и который, к сожалению, не его. А ещё, в добавок ко всему, мужчина, которого я люблю всем сердцем, в эту самую минуту снова остаётся один в тесной камере, обвинённый в преступлении, которого не совершал.
Да и странно это, что его не выпускают.
Как по мне, для того чтобы держать человека под стражей, нужно выдвинуть официальное обвинение. Или они уже это сделали? Чёрт. Я настолько далека от этого, что ни черта не понимаю. Но всё равно, как мне кажется, его держат не просто так. Он не мажор с какой-то богатой семьёй, у которой есть связи и они помогут сбежать. Я думаю, кому-то очень выгодно держать его там.
А я, пока он вдали, начала окончательно раскисать и разваливаться. Не могу никак собраться. Даже больничный взяла. Преподавать в моём состоянии невозможно.
К середине третьей недели я уже даже не сплю. Меня изнутри грызёт червь, который выедает не только внутренности. Он пьёт мою кровь. Точит зубы о кости. И делает дыры везде, где есть хоть малейший незащищённый участок кожи.