Это был легкий, быстрый, солоноватый поцелуй. Первый настоящий поцелуй в моей новой, восемнадцатилетней жизни.
Шуруп на переднем сиденье тактично отвернулся к окну, делая вид, что крайне заинтересован пробегающими мимо березами. Вахтанг в зеркало хитро подмигнул. Я улыбнулся в ответ.
«Иногда в доме скапливается немало всевозможных сумок, рюкзаков, дамских сумочек, портфелей и прочих вещей. Как их компактно хранить? Тут-то и приходит в голову советская смекалка! Достаточно взять некоторое количество прочной проволоки, разрезать ее на равные части, а затем изогнуть их в форме S-образных крючков. Далее крючки нанизываются друг на друга и вешаются на перекладину в прихожей или в шкафу. Теперь сумки не займут много места»
Маленькие хитрости
Май в Москве в том семидесятом году выдался на редкость душным и жарким. Город буквально плавился под весенним солнцем, воздух густо пах нагретым асфальтом, выхлопами проезжающих «Волг». А также всюду сновал вездесущий тополиный пух, который безжалостно лез в нос и глаза.
После моей блестящей, не побоюсь этого слова, операции по поимке вора-комсорга Залихватова, а также спасении утопающего, жизнь, казалось, вошла в самое приятное и размеренное русло.
Однако, в моем маленьком импровизированном подразделении внезапно наметился серьезный кризис боевого духа. Мой верный Санчо Панса, Витька Шуруп, ходил чернее грозовой тучи с лицом вселенской скорби. Официальный распад «Битлов» стал для парня не просто новостью из-за бугра, а настоящей личной трагедией.
Он осунулся, перестал травить свои нелепые байки и даже гайки на учебном ГАЗ-51 крутил без всякого энтузиазма. То и дело ронял гаечные ключи в поддон с отработанным мазутом, тяжело вздыхал и безнадежно смотрел в одну точку.
Я, как бывший кадровый офицер, повидавший на своем веку всякое, прекрасно понимал: боец деморализован, бойца надо срочно выводить из депрессии, иначе потеряем человека. А рецепт от такой хандры у меня за семьдесят пять лет жизни выработался только один — поставить подчиненному абсолютно невыполнимую, на первый взгляд, задачу.
Дело было вечером в нашей общаге. Я сидел на скрипучей кровати с панцирной сеткой и с наслаждением доедал изумительный, тающий во рту домашний эклер. Им меня давеча угостила наша бдительная соседка Клавдия Петровна — так сказать, расплатилась по бартеру за рецепт домашнего майонеза «как во французском ресторане», который я ей по секрету нашептал на общей кухне.
— Значит так, Шуруп, — командным голосом сказал я, слизывая сладкий заварной крем с пальцев. — Хватит сопли жевать и сырость разводить. Битлы твои распались, бывает. Маккартни с Ленноном горшки побили, но музыка-то вечна! Через три недели в нашем родном ПТУ намечается отчетный концерт и танцы. И мы с тобой будем играть там настоящий рок.