Вахтанг молчал. Он переваривал эту дерзкую, почти военную операцию по спасению витаминов развитого социализма.
— Гэна… — наконец, с благоговением произнес он. — Ты не автослесарь. Ты — генерал снабжения. Я свяжусь с министерством. У меня там есть подвязки. Мы пробьем этот коридор! А как же вы там? Как Давид? Как твоя невеста?
— А вот для этого мне нужен Георгий Шавлович и местный ресурс. Нам здесь, внутри котла, нужна чистая еда. Вы там решайте глобальные вопросы, а мы здесь организуем локальную базу выживания.
Я повесил трубку. Операция «Южный транзит» была запущена.
Повернувшись к Кабану, я хлопнул его по плечу.
— Ну что, Серега. Пора становиться официальными лицами. Погнали в обком. Будем выбивать нам мандаты чрезвычайной комиссии. С простыми комсомольскими значками нас тут сейчас даже к продуктовому складу не подпустят.
Жара не спадала. Астрахань погружалась в свой самый страшный летний кошмар. Но мы, закаленные в мелких пэтушных боях и снабженные опытом другого столетия, собирались выгрызть свое право на жизнь. И на любовь, черт возьми, тоже.
«В полевых условиях, когда качество питьевой воды вызывает серьезные сомнения, а развести костер для кипячения нет возможности, опытные советские геологи применяли простую хитрость. На один литр подозрительной воды добавлялись пять капель обычного йода из походной аптечки. Да, вода приобретала специфический больничный привкус, зато риск подхватить тяжелую кишечную инфекцию снижался».
Маленькие хитрости
Путь от гостиницы до массивного здания обкома партии занял у нас от силы минут двадцать. Однако за это время я своими глазами увидел, как рассыпается тонкая, хрупкая пленка советской беспечности.
Астрахань, еще вчера лениво плавившаяся под южным солнцем и жевавшая сладкие арбузы, стремительно меняла лицо. Паника… она сама по себе зверь ползучий, невидимый, но заразительный похлеще любой болезни.
Около продуктового магазина на углу уже бурлила агрессивно-потная толпа. Женщины с авоськами брали прилавки штурмом, сметали макароны, крупу, спички и соль. Звенело битое стекло, кто-то истошно кричал, требуя дать больше двух банок тушенки в одни руки.
Вспоминая свою ковидную эпоху и то, как сносили гречку и туалетную бумагу, я поражался на то, что люди совсем не меняются. Что в этом времени, что в том. Лишь бы хапнуть, лишь бы выжить. Вот где проявлялось настоящее лицо человека, когда культурная маска слетала прочь.
Желтая пузатая бочка с квасом, вокруг которой обычно вилась очередь страждущих, стояла брошенной сироткой. Продавец в белом халате бесследно испарился. Наверное осознал, что торговать сейчас некипяченой жижей из общих стеклянных кружек — это верная статья за биотерроризм.