Так-то для начала неплохо бы выяснить — где тут столовая? Молодой, растущий организм вдруг свело такой судорогой голода, словно я не ел неделю. Гайки гайками, а войну за нормальный обед я проигрывать не собирался.

— Ну чего, Ген? — раздался приглушенный голос Витьки Шурупа.

Его чумазая физиономия с вечно испачканным носом заглянула под колесо. В светлых, наивных глазах пацана всё еще плескалась опаска пополам с привычной собачьей преданностью.

— Ты это… чего на меня напрыгнул-то? Прибзделось что-то?

Я задумчиво повертел в руках тяжеленный гаечный ключ на двадцать два. Стукнул им по рессоре — звук получился глухой, солидный. Крутить гайки, измазавшись по уши в солидоле и сбивая костяшки в кровь, мне, отвоевавшему свое кадровому офицеру, как-то претило.

Статус, знаете ли, не тот. В прошлой жизни я достаточно наползался на брюхе по грязи, чтобы в этой подаренной молодости тратить время на возню с мертвым железом. Тем более, когда желудок исполнял марши, настойчиво требуя немедленной дозаправки. Молодое тело должно жечь калории как мартеновская печь топливо.

— Прибзделось, Витя, прибзделось, — философски изрек я, не вылезая из-под машины. — Прибзделось мне, брат, что жизнь у нас одна. И тратить её на борьбу с закисшими шпильками — преступление против молодости. Тем более в такой исторический момент, когда космические корабли бороздят просторы Большого театра!

— Чё-о-о? — протянул Витька.

— Ну, в общем ты понял. Помнишь, как в «Приключениях Шурика»?

— А-а-а, ты пошутил! А то я в самом деле уже хотел в «дурку» тебя сдать!

Я выкатился из-под грузовика, отряхнул синюю робу и выразительно посмотрел на друга. Шуруп заморгал своими выбеленными пылью ресницами, явно не улавливая полет моей мысли.

— Понимаешь, Шуруп, каждый в этой жизни должен заниматься своим делом, — я похлопал его по тощему плечу с отеческой снисходительностью. — Как там говорили в одном замечательном кино? «Студент, комсомолец, спортсмен и просто красавец!» Ну, перефразировал, ладно! Так вот, это всё я. Идейный вдохновитель, стратег и снабженец. А ты у нас… ну прямо технический гений. Тебе этот двигатель перебрать — что семечки пощелкать. Ты же ритм двигателя внутреннего сгорания чувствуешь лучше, чем пульс у подруги подмышкой. Может, подменишь по-братски, а?

— Ну, мотор я люблю, это да… — Витька польщенно шмыгнул носом, но тут же подозрительно прищурился. В нем проснулся робкий классовый протест. — Погоди. А ты чего делать будешь, пока я тут корячусь? Опять на верстаке харю плющить? Иван Степаныч же шкуру спустит! Он и так злой, как цепной пес — говорит, на заводах Форда в Детройте рабочие за право работать забастовки устраивают, а мы тут гайку закрутить ленимся.