— Круговая порука мажет, как копоть… — мой голос звучал низко, с оттяжкой. Я пел не для партийных бонз. Я пел для улиц. — Я беру чью-то руку, а чувствую локоть. Я ищу глаза, а чувствую взгляд, где выше голов находится зад…

Бас Шурупа ухал, как метроном рока. Давид лупил по тарелкам с кавказской страстью. Аппаратура Джими выдавала плотный, фирменный звук.

— За красным восходом — розовый закат… Скованные одной цепью, связанные одной целью!

Я рубил аккорды. Я вкладывал в эту песню всю свою злость. На Штерна, на Баксана, на систему, которая заставляла меня лгать любимой девушке.

Слава Джими за пультом качал головой в такт. Его глаза за очками закрылись от кайфа. Он крутил ручки эквалайзера, выстраивая частоты. Света сидела, прижав руки к груди. Она не понимала всего смысла жестоких слов, но она чувствовала сумасшедшую энергетику.

Мы закончили на пронзительной, визжащей ноте. Звук растворился в картонных стенах.

Джими нажал кнопку «Стоп». В подвале стало тихо.

— Чуваки… — прошептал звукорежиссер. — Это атомная бомба. Мы порвем этот сонный город на куски. Я эту бобину размножу. Завтра она будет играть из каждого кассетника на районе. Это шедевр, мэн.

Я вытер пот со лба. Улыбнулся.

— Размножай, Слава. Пусть слушают.

Но наша творческая идиллия прервалась самым грубым образом.

Железная дверь подвала с грохотом распахнулась. На пороге стоял Кабан. Он тяжело дышал. На его скуле краснела свежая ссадина. Куртка порвана на плече.

— Гендос! — рыкнул Серега. — Беда!

Я мгновенно отложил гитару. Музыкант умер. Ожил командир штурмовой группы.

— Докладывай. Коротко.

— Баксановские, — Кабан сплюнул кровь на бетонный пол. — Они приперлись к главному входу ДК. Человек пятнадцать. Трясут студентов. Отбирают кассу. Я одного зацепил, так они толпой навалились. Еле ушел. Баксан там. Орет, что ждет тебя. Говорит, пришел должок за подворотню забирать.

Мои челюсти сжались. Баксан сделал свой ход. Он привел стаю. Прямо на мою территорию. К моей студии.

Я посмотрел на Шурупа. Витька побледнел, но решительно отложил бас-гитару.

— Витя. Давид, — мой голос был спокойным и холодным. — Инструменты не бросать. Сидите здесь со Светой. Заприте дверь изнутри. Джими, выруби свет. Никому не открывать, пока я не подам голос.

Светочка вскочила. Ее лицо исказил ужас.

— Гена! Не ходи! Вызови милицию! Их много! Они убьют вас!

Я подошел к ней. Крепко обнял. Поцеловал в лоб.

— Милиция не успеет, родная. Это мой район. Моя земля. И я не позволю здесь гадить. Жди меня.

Я развернулся.

— Серега. Пошли. Покажем им экспериментальную медицину.