Шуруп судорожно сглотнул. Он посмотрел на меня. На своего командира, который только что вытащил его из-под расстрельной статьи.
— С тобой, Ген. До конца.
В этот момент в глубине ангара вспыхнул свет мощного фонаря. Луч ударил по глазам. Послышались шаги. К машине подошли трое.
Я вышел из салона. Щурясь от света, я узнал старшего из быков Штерна — того самого со шрамом, который приходил за мной в общежитие.
Он обошел машину. Присвистнул, погладив полированный капот.
— Чистая работа, студент, — с уважением произнес урка. — Без шума. Замки целые. Хозяин до утра даже не чухнется. Лев Борисович будет доволен.
Он достал из кармана пухлый конверт. Протянул мне.
— Ваш гонорар. Сто полновесных советских рублей. Как договаривались. Штерн велел передать: ты теперь в деле. Жди звонка. Работы будет много.
Я взял конверт. Сунул его за пазуху. Сто рублей. Почти месячная зарплата всего за один вечер.
— Передай Льву Борисовичу, что мы всегда готовы к сотрудничеству, — ровно ответил я. — Пойдем, Витя. Нам пора.
Мы вышли из ангара в морозную московскую ночь. Снег продолжал идти, заметая следы наших ботинок. Мы шли молча. В моем кармане лежали криминальные деньги. Мы официально перешли черту.
Я стал частью империи Штерна. Моя банда была легализована в преступном мире. Операция внедрения завершилась успехом. Но я понимал: самое страшное только начинается. Игра на два фронта — это танец на минном поле. Одно неверное движение, и я погублю не только себя, но и всех этих парней, которые поверили мне. И свою Светочку.
«Советская мясорубка была надёжной, эффективной, но недостаток все же был — медленная ручная переработка, которая к тому же требовала достаточных физических усилий. Однако, сообразительные советские граждане легко исправили этот недостаток: они использовали дрель, которую прикрепляли к мясорубке вместо ручки. Такой способ позволял приготовить котлетки очень быстро. А чтобы лезвия сохраняли остроту, через мясорубку надо было прокрутить сухари.».
Маленькие хитрости
Декабрь тысяча девятьсот семидесятого года выдался лютым. Морозы ударили такие, что Москва-река встала под толстым панцирем льда еще на прошлой неделе. Снег скрипел под ботинками, как битое стекло. Дыхание мгновенно превращалось в белесый пар, оседая инеем на воротниках пальто.
Я сидел в глубоком кожаном кресле в подземном кабинете Льва Борисовича Штерна. В помещении было тепло. В камине уютно трещали березовые поленья. Теневой миллионер расхаживал по кабинету. На нем был надет дорогой, тонкий шерстяной свитер. Золотые часы на запястье тускло поблескивали.