Я развернулся и пошел к выходу.

— И да, — я остановился у двери. — Мы вечером играем концерт в ДК Железнодорожников. Аппаратуру мы достали сами. Тексты я утверждать не буду. Приходи. Послушаешь настоящую музыку.

Я захлопнул дверь, оставив комсорга вариться в собственном соку. Бюрократы понимают только язык силы и угрозы карьере.

В коридоре меня ждал еще один сюрприз.

Марина Александровна. Она стояла у окна. На ней был строгий серый костюм, а вот глаза блестели тревожным огнем. Увидев меня, она быстро подошла.

От нее тонко пахло ленинградскими духами.

— Гена… Здравствуй.

— Добрый день, Марина Александровна. Вышли на работу? Как самочувствие?

Она нервно поправила очки.

— Спасибо. Всё хорошо. Я хотела поговорить. Ты не мог бы зайти ко мне сегодня? У меня есть для тебя новые книги. Переводы. Очень редкие.

Мой внутренний радар заверещал. Интеллигентная девочка искала встреч. Она видела во мне грубую, первобытную силу. Эта сила пугала ее и одновременно манила. Классический синдром спасителя.

Я должен был отрезать эту нить. Жестко и сразу. Светочка не простит мне романов на стороне. А подвергать Марину опасности со стороны Баксана было нельзя.

— Марина Александровна, — я сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. — Я очень ценю вашу заботу о моем интеллектуальном развитии. Но у меня нет времени на чтение. У меня много физической работы.

— Гена, ты губишь себя! — она всплеснула руками. — Твой ум, твоя глубина… Ты не должен оставаться в этой грязи! Ты должен поступать в институт! Я помогу тебе с подготовкой!

Я посмотрел на нее с легкой грустью. В ее мире всё было просто. Книги, институты, светлое будущее. Она не знала, что я убивал людей в горах. Не знала, что я вскрывал сейфы и пил водку с теневыми миллионерами.

— Грязь, Марина Александровна, бывает разная, — мой голос стал холодным. — Моя грязь реальная. В ней живут люди. И кто-то должен эту грязь убирать. Институты подождут. Спасибо за книги, но я обойдусь. Берегите себя. Вечером по улицам не ходите.

Я развернулся и ушел. Она смотрела мне вслед. Я чувствовал ее растерянный взгляд между лопаток. Жестоко. Зато честно. Я солдат, а не студент-романтик.

Вечером я зашел за Светочкой. Она заканчивала смену в Универмаге.

В рыбном отделе пахло селедкой и мороженым хеком. Света снимала белый халатик. Увидев меня, она расцвела. Ее щеки порозовели.

Она подбежала. Обняла меня за шею.

— Геночка! Ты пришел!

Я поцеловал ее в теплую макушку.

— Я же обещал. Сегодня наш день. Идем гулять, а потом на репетицию.

Мы вышли на заснеженный проспект. Света держала меня под руку. Снег скрипел под ботинками. Мы смеялись. Я травил ей байки из жизни училища, аккуратно обходя острые углы.