Он останавливается.
— Вы правы.
— И всё равно не скажете?
— Пока нет.
— Тогда не ждите доверия.
Я ухожу вниз по лестнице. Виктор следует на расстоянии, не пытаясь заговорить. Возле машины открывает дверь, но я отказываюсь и вызываю такси.
До клиники еду одна.
Вечером нахожу возле калитки пакет. Внутри лежит новый фонарь, внешний аккумулятор и маленький аварийный брелок с кнопкой связи. Ни записки, ни логотипа.
Через два дня Виктор приглашает меня в ресторан.
— Нет, — отвечаю я.
Он стоит возле стойки администратора, просматривая отчёт по программе. Светлана делает вид, что занята телефоном, но держит гаджет у уха с выключенным экраном.
— Причина?
— Не хочу.
— Неправда.
— Вы ещё и мысли читаете?
— По вашему лицу видно, что хотите получить ответы.
— Ответы можно дать здесь.
— Здесь нас слушают.
— Я не слушаю, — краснеет Света.
— Именно, — говорит Виктор.
В итоге соглашаюсь. Не ради ужина и не из-за притяжения, которое возникает рядом с ним. Мне нужна информация, а Бессонов, похоже, готов говорить только на собственных условиях.
Ресторан «Север» принадлежит его компании. Нас провожают в отдельный зал, где нет других посетителей. На столе стоят блюда, которые я люблю: запечённая рыба, овощи без кинзы, чай с чабрецом.
— Босс не любил кинзу. Я однажды дала ему кусочек мяса из салата, и он отказался.
— Разумный кот.
— Вы улыбаетесь, когда я говорю о нём.
— Мне нравятся ваши воспоминания.
— А мне не нравится, что вы их присваиваете.
— Я не присваиваю.
— Тогда покажите его.
— Не могу.
— Почему?
— Босса больше не существует.
У меня сжимается горло. Я распахиваю глаза и в полном шоке смотрю на него.
— Вы… вы… сказали, что он жив.
— Так и есть.
Виктор замолчал, а потом после долгой паузы вдруг произносит:
— В вашей жизни есть вещи, которые изменятся независимо от желания.
— Начало мне уже не нравится.
— Вы останетесь в Берестове.
— Это угроза?
— Факт.
— Я могу уволиться завтра и уехать первым автобусом.
— Не уедете.
— Это ещё почему?
— Потому что вас тянет ко мне так же, как меня к вам.
Сердце реагирует предательски.
— Самоуверенность лечится, — говорю я.
— Это не она.
— Тогда что?
Виктор наклоняется вперёд.
— Связь, которую нельзя отменить.
— Мы знакомы меньше двух недель.
— Дольше.
— Снова загадки.
— Вы привыкнете.
— Нет.
Мне не нравится куда зашел разговор. Он смотрит спокойно, и именно это выводит из себя.
— Алла, у вас нет выбора в том, что уже произошло.
Я откладываю салфетку.
— Вот теперь ужин закончен.
— Я не договорил.
— Вы сказали достаточно. Не знаю, что придумали, но ни притяжение, ни ваши деньги не дают права объявлять мою жизнь решённой.