— Это и есть наказание, — прошептала Вера, притягивая его за лацканы пиджака. — Ты будешь долго извиняться.

Она не дала ему ответить, вовлекая в поцелуй — требовательный, со вкусом собственные помады. Гордей мгновенно перехватил инициативу. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя её слегка запрокинуть голову. Он прижал её к стене, и Вера почувствовала кожей холод стены и жар его тела.

Пока она лихорадочно расстёгивала пуговицы на его рубашке, он сбросил мешающие ему пальто и пиджак. Его сильные руки, привыкшие к власти и контролю, теперь жадно расправлялись с шёлком её халата. Ткань бесшумно сползла на пол красной лужей.

Гордей на секунду отстранился, тяжело дыша. Его взгляд, обжигающий и мрачный, скользнул по её телу, задерживаясь на изгибах.

— Ты у меня самая красивая, — выдохнул он.

Его пальцы до боли сжали её бёдра, а в следующий миг он рывком поднял её на руки. Вера обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Он донёс её до кровати и практически бросил на простыни, навалившись сверху всей своей мощью.

Страсть была сокрушительной. Это не было похоже на привычный супружеский секс — в этом было что-то дикое, первобытное, словно они пытались сквозь кожу проникнуть в души друг друга. Каждый вздох, каждый толчок отдавался в висках пульсирующим ритмом. Оргазм накрыл их одновременно ослепительной вспышкой.

Но огонь не погас. Гордей, не желая отпускать Веру ни на миг, увлёк её в ванную.

Стеклянная кабина душевой быстро наполнилась густым паром. Струи горячей воды с шумом разбивались о плечи, стекая по их переплетённым телам. Гордей развернул её спиной к себе, прижав к запотевшему стеклу. Холод поверхности контрастировал с обжигающей водой и его внутренним жаром.

Вера упёрлась ладонями в стекло, оставляя на нём прозрачные следы в густом тумане. Ощущение его внутри себя, ритмичные движения под шум воды, пар, застилающий глаза, — всё смешалось в едином экстазе. Она чувствовала себя живой, желанной, необходимой.

Позже, когда они, изнурённые и умиротворённые, забрались под тяжёлое одеяло, Вера прижалась к его плечу. Мир казался правильным.

Когда Вера открыла глаза, сквозь щели в шторах уже пробивался солнечный свет. Она поняла, что больше не уснёт. Ей хотелось просто смотреть на него. В лучах утреннего солнца Гордей выглядел иначе — спокойным, почти беззащитным, без своего вечного делового панциря.

Она осторожно провела ладонью по его груди. Гордей не открыл глаз, но на его губах появилась довольная улыбка. Он поймал её руку и прижал к сердцу.