Точные, взвешенные слова врача прозвучали как жестокий диагноз. Вера отвернулась, беззвучно всхлипывая. Она сжала в руках хрустящие больничные простыни, пока боролась с сокрушительной волной горя.

— А что, если бы я осталась дома? — прошептала она. В её голосе звучала отчаянная мольба, а по щекам наконец-то потекли слёзы.

— К сожалению, Вера, вы ничего не могли сделать, — ответил врач, вставая. — Пожалуйста, не вините себя. Вы ни в чём не виноваты. Вам нужно отдохнуть и восстановиться. Если вам что-нибудь понадобится, просто нажмите эту кнопку, и придёт медсестра. Обед через два часа. Вы можете остаться здесь до завтрашнего утра. Я сообщу вашему мужу, что вы очнулись.

— Нет, — резко ответила Вера, нарушив воцарившуюся тишину. Она плотнее закуталась в одеяло и зажмурилась. — Пожалуйста… не говорите ему.

Шаги доктора стихли, дверь с щелчком закрылась, и Вера осталась одна в удушающей тишине. С её губ сорвалось тихое, душераздирающее рыдание. Она уткнулась лицом в подушку, её плечи безудержно дрожали.

Несправедливо. Ужасно. Страшно.

Рука Веры инстинктивно потянулась к животу, и внутри неё отозвалась фантомная боль. Ей было сорок пять. Эта беременность казалась чудом, подарком от Вселенной. Теперь всё закончилось, разбилось вдребезги, оставив после себя зияющую пустоту.

Как судьба могла быть настолько жестокой, чтобы предложить ей всё, о чём она мечтала, и в одно мгновение отнять это? Гордей, Инна, ребёнок… ребёнок, которого она даже не назвала. Возможно, это было милосердно. Если бы у боли было имя, она бы никогда не смогла её забыть. Но без имени, возможно, появилась бы надежда на исцеление.

Под горем начал закипать жгучий гнев, яростный и всепоглощающий. Он терзал её, как голодный зверь, который грозил поглотить её изнутри. Она чувствовала себя невидимой, лишённой своих ролей — она была не другом, не матерью, а теперь, казалось, даже не женой.

Кем была Вера, когда у неё отняли эти роли? Она и сама не знала, и от этого ужасающего неведения ей казалось, что она становится прозрачной, как будто медленно исчезает из этого мира.

На следующее утро Вера собрала свои вещи. Её движения были скованными и нарочитыми. Она взяла такси и поехала прямо в квартиру, отчаянно надеясь, что Гордея не будет дома, что он снова погрузился в работу. Её надежда оправдалась. Как только она вошла в квартиру, не сняв обувь, она схватила чемодан и начала складывать в него самое необходимое, выбрасывая всё, что редко носила, всё, что казалось лишним.

Это был жёсткий, но эффективный способ разобраться с вещами. Пока она собирала вещи, её пальцы наткнулись на характерную коробочку Cartier.