— Очень поэтично, — улыбнулась Кора. — Знаешь, я иногда думаю, что мы все тут ходим на волоске, и никто не знает, когда наступит последний миг. Хочется хоть чуточку человеческого тепла в этом холодном аду.

Она сказала всё это тихо, но на меня слова произвели эффект брошенного камня в воду — по душе пошли круги. Я много раз замечал, что Кора на меня поглядывает. Она была отличной воительницей, умной, меткой, смелой. И, как выяснилось, довольно чувствительной, хотя старалась это скрыть.

— Да уж, — пробормотал я, чуть прикрыв глаза, — с теплом у нас напряжёнка.

— Правда ведь хочется чтобы всегда был кто-то рядом? — неожиданно спросила она. — Кто-то надёжный. К кому можно всегда обратиться. На кого можно положиться. Как в настоящей семье.

Я глянул на неё прищурившись. Вот не очень люблю такие разговорчики. От слова «совсем».

— У меня нет семьи, — ответил я коротко. — И по правде говоря, не могу позволить себе такую роскошь в нынешних обстоятельствах.

Кора кивнула, понимая, что я не хочу углубляться в детали. Помолчав, она вдруг сказала:

— Знаешь, я ведь тоже никогда не видела роскошной жизни. С отцом вообще не знакома, мать воспитывала меня и ещё двоих младших сестёр. С работы на работу, едва сводила концы с концами. Мне пришлось залезть в армию только чтобы как-то выжить и помочь семье. Здесь хотя бы хорошо платят.

Я повернул к ней голову. Её слова текли тихо, но упрямо, как вода из-под камня. Было видно, что она нечасто делится таким.

— И вот сейчас я думаю: как всё быстро меняется, — продолжала она. — Несколько лет назад я была просто солдатом, выполняла приказы. А теперь… гляди, я в боевой группе, отстреливаю монстров, познаю азы мастерства. Да ещё и… — она замялась. — Да ещё и переживаю за тебя.

Я почувствовал, как внутри меня будто кольнуло. Взгляд её голубых, чуть усталых глаз говорил об очень многом: она явно питала ко мне не просто уважение как к командиру. И я понимал, что ничего хорошего это не сулит.

Во-первых, мы на пороге большой войны с нечистью. Во-вторых, я не мог позволить себе таких чувств в рамках субординации. Это разрушает дисциплину, и у неё самой могут появиться лишние иллюзии.

— Слушай, — сказал я тихо. — Я рад, что мы вместе сражаемся, у тебя отлично получается. Но… не надо пытаться увидеть во мне что-то сверх. Я не герой, и уж точно не тот, кто может сделать тебя счастливой. Мы тут все под ударом.

Она горько улыбнулась:

— Понимаю. Не бойся, я не стану тебе на шею вешаться. Просто… просто иногда хочется, чтобы ты знал, что у тебя за спиной есть человек, готовый поддержать не только в бою, но и…