Глаза некроманта едва заметно дрогнули. Это был едва ли не первый признак, что за фасадом безразличия в нём что-то есть. Но он тут же справился с собой и снова изобразил насмешливое спокойствие.

— Убивайте, — сказал он хриплым голосом. — Я давно готов. И всё равно ничего не изменится. Процесс уже запущен.

— Процесс? — переспросил я, но он отвернулся, глядя на стену. Словно вместо меня там было нечто интереснее.

Ладыжин не выдержал, резко схватил некроманта за волосы и дёрнул его голову назад. Тот поморщился, но не закричал, только шумно выдохнул через сжатые губы.

— Будешь рассказывать? — процедил Ладыжин, глядя ему в глаза. — Или я покажу тебе, на что способна Империя! Ты даже не представляешь…

Я сделал резкий жест рукой, давая понять, что этого достаточно. Мне не хотелось превращать допрос в грубую бойню: фанатики, привыкшие к боли, редко ломаются от угроз. Нужен был иной подход, более тонкий. Ладыжин бросил мне недовольный взгляд, но отпустил волосы пленного и отступил на шаг.

— Превращение живых в экзоркантов, — повторил я, стараясь говорить ровно, без излишней агрессии. — Как конкретно ты это сделал? Раньше все экзорканты были мертвыми трупами, которых оживляли, но ты… ты пошёл дальше. В чём разница?

Некромант не ответил, лишь медленно повернул голову в мою сторону. Было ли это молчаливое признание или насмешка — неясно.

— Как тебя зовут? — спросил я опять, сменив тон на почти спокойный, будто мы беседуем за чашкой чая. — Неужели ты хочешь сдохнуть безымянным уродом?

Ноль реакции. Ни одной морщинки на лице, кроме кривоватой улыбки.

— Ладно, — вздохнул я, — посмотрим, что ты скажешь, если…

В этот момент раздался треск рации у меня на поясе. Я отступил к стене, вытащил переговорное устройство. Сквозь помехи пробился голос Фокуса:

— Командир, тут какой-то тип приехал. Говорит, что его зовут Артемий Доброчудов. Хочет видеть именно вас.

Тот самый маг-лекарь, которого я звал, появился. Так быстро! Без церемоний, без звонка, он взял и вломился сюда сам, как буря. Ну, ничего удивительного: люди такого склада обычно не церемонятся. Я скользнул взглядом по некроманту и ухмыльнулся:

— Ну что, сказочке конец, дружок, — я специально постарался вложить в голос как можно больше холодного сарказма. — Сейчас мы разберёмся с твоими детишками.

Некромант чуть напрягся, его скула дёрнулась, но в остальном внешне виду не подал.

— Если ты надеешься на чудо, забудь, — процедил он. — Моя смерть…

— Да-да, — перебил я, делая вид, что не слышу. — Смерть, страдания, обречённость. Знаем. Ещё поговорим об этом.