Кроме того, практически до 60−70-х годов XIX века перед государством младшей ветви Ольденбургов реально не стоял вопрос индустриализации, для которой уже тогда нужны были грамотные рабочие и инженеры, а запоздалое строительство железных дорог велось местной рабочей силой под руководством иностранных инженеров. Страна была и оставалась аграрной, до 90% ее экспорта составляла продукция сельского хозяйства, 1–2% населения жили в сверхроскоши, 7–10% считались не бедными и были военно-бюрократической опорой царского режима, всё остальное население — беспросветное море нищеты.

Если бы царизм ставил себе задачу развития страны, то столыпинские реформы надо было проводить на 30–35 лет раньше, однако царский режим упорно держал в рабстве основную массу русских до 1861 года, а потом ещё 45 лет выкачивал из крестьян выкупные платежи, влияние которых на уровень жизни крестьян очень хорошо и подробно исследовано нашей прогрессивной историографией. Как следствие, с фатальным опозданием началось развитие городов, буржуазии и промышленности, и то во многом благодаря франко-бельгийскому капиталу — нашим традиционным континентальным союзникам. Их инженеры и промышленники открыли Донбасс, вложились в железные дороги и заводы, но уже после 1870 года, когда отставание Российской Империи от первоклассных европейских держав становилось очевидным.

Для понимания общей картины мы приведём статистику: в 1897 году в европейской части Российской Империи только 35% мужчин и 13% женщин были грамотными. При Николае Втором ввели некоторые поблажки и началось реальное просвещение населения — впервые за весь монархический период, но уже было поздно — положением на 1917 год только половина детей и подростков в России посещали школы. Нынешние царисты очень радуются и гордятся подобным фактом, однако вкупе с демографическим взрывом это привело к тому, что 1917 год страна встретила так: средний возраст населения около 17–18 лет и около половины — абсолютно неграмотны, не умеют ни читать, ни писать. По сути, белые дикари, которых любая правильная пропаганда могла использовать в своих целях так, как хотела — что и произошло, конечно же. Следует сказать, что из второй половины «грамотных» львиная доля приходилось на тех, кого в нынешнем смысле можно назвать лишь полуграмотными — уровень классов начальной школы.

Теперь посмотрим на Великое Княжество Финляндское: 100% грамотность, по сути — всеобщее начальное и затем полное средне образование, примерно на уровне Швеции, Германии (во Втором Рейхе всеобщее среднее образование стало обязательным с 1871 года, а в ряде немецких государств — с 30-х годов XIX века). Прибалтийские губернии, Эстляндская и Лифляндская — 95% грамотных на 1897 год. Обычно об этом сторонники царского режима помалкивают, но среди евреев (составлявших ядро революционеров и партии большевиков) процент грамотности был также 100%. Тогда как даже в Москве до 50% населения были безграмотны на 1897 год.