Из всех этих сведений вытекает ответ на извечный вопрос, кто же все-таки победил в той мировой войне — победили в ней тогдашние США, которые, к всеобщему несчастью, не избежали последующей структурной трансформации после Обретения Магии, в годы великого Хаоса, и стали ещё сильнее.
В нашей историографии вопрос о том, «кто победил», почему-то искажают очень косвенными и странными смыслами: дескать, победили те, кто принёс больше всего жертв на алтарь победы. Однако это кажется странным, ведь победитель — это не тот, кто — если выражаться не академическими понятиями — более всего пострадал в драке, а именно тот, кто снял всю кассу или сорвал банк, да простит нас читатель. Именно США сорвали кассу после Мировой Войны, и сорвали ещё больший банк в период окончания Хаоса и стабилизации Новой Магической Реальности, точно так, как в войнах наполеоновских победителем вышла Великобритания, а Россия под управлением не самого умного из Голштейн-Готторпов таскала для победителя каштаны из огня, заплатив страшную цену и не получив ровным счётом ничего от формальной победы".
Я встал со стула и подошёл к выходу из комнаты — послышался какой-то шум и вроде как маты со стороны кухни, еле слышные. Постояв так около минуты, я вернулся, размышляя о прочитанном, из которого ясно следовало, что большевики были и в этой реальности, только вот как сложилось в конечном итоге — это надо читать. Собственно, этим я и занялся:
'Вот мы и подходим непосредственно к вопросу — а была ли готова к войне такого масштаба Российская Империя на тот момент? Ответ на этот вопрос подводит нас как к предпосылкам Великой Февральской Революции, так и последовавшему впоследствии перевороту партии ультралевых радикалов в октябре того же года, что привело к многолетней Гражданской Войне, последствия которой в нашем обществе ощущаются и по сей день.
Всё дело в том, что по факту — это не будет отрицать ни один серьезный академический исследователь того периода, царская администрация умело и эффективно противодействовала росту образованности в русском обществе на протяжении всего XIX века. Причина была не в тупости царского правительства, как могут подумать особо патриотичные читатели, а в прагматичном расчете: если вы правите стадом безграмотных крестьян на колоссальной, логистически плохо связанной территории (ведь доля городского населения не превышала долгое время 7–8%), то у вас имеется жёсткое сословное общество и ваша естественная опора — дворяне, то образованные простолюдины в больших количествах крайне опасны. Именно такой логикой руководствовались Голштейн-Готторпы, поскольку помнили пример европейских революций и учитывали их трагические последствия для правящих династий.