— Инвестиции, говорю же. Я уверен, ты покажешь хорошие результаты. Ставлю на твоё будущее. Что скажешь? Я покрою все твои расходы на два года, а ты отдашь мне 40% от своего дохода. — Я откинулся назад, сложив руки на груди, уверенный в своей гениальности.
— Сорок процентов? Это нереально. Ты же просто мой врач. Максимум могу предложить десять. Больше не дам. — Он хмыкнул, как будто думал, что сможет меня переиграть.
— Десять процентов? Серьёзно? Я собираюсь вваливать в тебя по двести тысяч в месяц. Посчитаем: за два года мне нужно вложить сорок шесть миллионов, а ты должен поднять минимум полмиллиарда, чтобы я не ушёл в минус. Думаешь, я идиот? — Усмехнулся, давая понять, что не поведусь на такие уловки.
— Сорок процентов слишком много. Даже если я найду клуб, это максимум двадцать процентов, и то только с призов. А ты хочешь кусок от всего дохода. — Он пытался возразить, но это было смешно.
— Окей. Если не устраивает, можешь просто забыть, что я вообще сделал тебе предложение. — Я начал вставать, показывая, что время переговоров подходит к концу.
— Двадцать пять процентов. Я отдам тебе двадцать пять процентов от всего, что заработаю. — Он явно сдавался, чувствуя, что вариантов у него не так уж и много.
— Тридцать. Немного поднапрягись, и это твой последний шанс. — Посмотрел ему прямо в глаза. Никаких колебаний. Либо он соглашается, либо мы прощаемся.
— Если ты сможешь улучшить мои результаты. Если я пройду квалификацию в Золотую лигу, я дам тебе эти проценты. — Он наконец смирился, понимая, что я не тот, с кем можно торговаться долго.
— Конечно. И я знаю, как сделать тебя сильнее. — Я улыбнулся, как хищник, чуя добычу.
— Ты про допинг? — Он напрягся, но я только махнул рукой.
— Не волнуйся. Никаких запрещённых препаратов. Просто новая версия тебя, более крутая.
— Ладно, договорились. Когда подпишем контракт?
— Никаких бумаг. Не люблю контракты. Верю в честное слово. Мы оба знаем, что сказано — то сделано. Верно? — Я улыбнулся, уже празднуя победу.
— Когда я смогу вернуться к тренировкам?
— Проведу обследование, определю план лечения, и тогда можно будет говорить о сроках. — Я поднялся, собираясь уходить. Но тут вдруг почувствовал неладное. Что-то странное происходило у меня дома. В подвале моего дома!
— Господин Бродов, я не шучу. Говорю вам это очень серьёзно. Это не розыгрыш, не шутка и не выдумка, — Антон посмотрел на Бродова с серьёзным выражением лица.
— Подожди, так ты хочешь сказать, что на мою дочь нападёт злой дух? — улыбка на лице Бродова медленно исчезла.
— Да, и не один. Возможно, десять или больше, — сказал Антон.