Шмыгнув шнобелем выдающихся размеров, не раз ломанным и вследствии того откровенно кривым, гость пошарил в карманах старенького полушубка и достал коробку папирос и спички.

— Знакомым скокарям[2]прямо на рынке пришлось слонов[3]скинуть, теперь совсем без ничего гуляют. А у тебя же инструмент знатный, то все знают — вот люди и попросили войти в положение…

Подумав и опять почесав скулу, сапожник с некоторым трудом нагнулся и выволок из-под лежака небольшой ящик. Покопавшись среди обрезков овчины, достал небольшой тряпичный сверток — и замер, наблюдая, как его знакомец Нос пытается прикурить папиросину от пальца. Нет, судя по характерным движениям, тот был свято уверен, что у него в руках спичечный коробок, но ведь — не было?!? Покосившись на беляночку, которая уделяла лежащему перед ней замку все свое внимание, Ефим Акимович развернул основательно испачканную в веретенном масле старую портянку, показав покупателю пару связок-наборов простеньких (для самого медвежатника) отмычек.

— Да что б тебя!

Убрав отсутствующий коробок в карман, гость оглядел товар, поскреб морщинистую щею и обратным движением вытянул из внутреннего кармана растрепанную пачечку купюр.

— Тут с горочкой, Фима.

Молча приняв деньги, хозяин оторвал кусок портянки, небрежно замотал в нее отмычки и протянул их покупателю — который как раз уперся глазами в стоящий неподалеку бокс-стерилизатор:

— Марафетом промышляешь?

— Ага, тоскую по курортам Воркуты.

Прочитав забубенную надпись на верхней упаковке ампул, в которой нигде не содержалось даже крохотного намека на морфин, уголовник поскучнел и понятливо кивнул — в ледяном аду Воркутлага[4]и Дальстроя[5]многие авторитетные сидельцы теряли не только здоровье, но и саму жизнь.

— Пора мне…

Проводив гостя, вернувшийся обратно Ефим Акимович заметил оставшуюся ему на память от Носа початую коробку папирос и коробушку спичек — и задумчиво хмыкнул. Меж тем, ученица тоже принялась собираться: встала, гибко потянулась, и убирая замки со своим набором «слоников»-отмычек, негромко заметила:

— Прямо как в зоопарке побывала — поглядела на поведение мелкого уголовника в естественной среде.

Дернув плечами из-за стянувшей кожу полосы мази на хребте, мужчина буркнул:

— Не такой уж и мелкий. Хотя Нос всегда таким был.

Надев тонкое светло-серое пальтишко из перекрашеного шинельного сукна, беляночка стянула с себя косынку — из-под которой на спину тут же упала толстая коса молочно-белых волос. Пристроив на голову синий беретик, она перевесила с гвоздя на плечо лямку ученической сумки.