Тук-тук-тук-тук…

Закончив с колодкой на левую ногу, тринадцатилетняя ученица-практикантка отправила ее сохнуть на небольшой стеллаж, стоящий неподалеку от новенькой печки-«булерьянки» — в топку которой мимоходом подкинула парочку небольших чурбачков. Установив на стойку правую колодку с подготовленным к затяжке верхом, открыла банку с клеем и подхватила щеточку, не обращая внимания на звук открывающегося дверного замка. Вернее, замков: хозяин сапожной мастерской установил их на крепкую дверь два, причем — собственного изготовления, ибо фабричные считал чем-то вроде ненадежных оконных защелок. На десяток секунд из-за брезентовой занавески, отделяющей «прихожую» от основного помещения, потянуло стылым морозцем первой февральской субботы, затем там тяжеловесно потопали, сбивая с сапог комки налипшего снега… И наконец, в теплую мастерскую шагнул крепкий мужчина, разменявший пятый десяток лет: чуть прихрамывая и опираясь на резную палку-клюку, Ефим Акимович прямо на ходу небрежно кинул матерчатую суму с капельками растаявших тут и там снежинок на заправленный лежак, и грузно осел на свое законное место возле обувного верстака.

Тук-тук-тук!

Понаблюдав пару минут время за работой усердной ученицы, сапожник (и много кто еще) вновь поднялся, и для начала сдвинул в сторону плотные шторки на двух оконцах — сквозь основательно заиндевелые стекла которых в мастерскую тут же хлынул рассеянный свет зимнего солнца. Сходив до оцинкованного бачка с водой, вернулся и поставил на примус увесистый трехлитровый чайник с закопченым днищем; пару раз качнул ручкой наноса, нагнетая давление — и сломал две спички подряд, разжигая огонь.

— Да чтоб тебя!

Дотянувшись до другого коробка, Ефим наконец-то «включил» горелку вроде бы еще не старого «Рекорд-1» — отразившего трепыхание язычка пламени сразу в несколько сторон своими добротно надраенными латунными боками.

Тук-тук-тук…

Нависнув над старательной беляночкой, он придирчиво оглядел почти завершенную работу и проворчал:

— Задник чутка перетянула. Ослабь.

Не споря и не переспрашивая, девица тут же начала вытягивать только-только заколоченные гвоздики обратно, осторожно отдирая-ослабляя посаженную на клей кожу. Что же касается ее наставника, то он вместе с сумкой устроился за небольшим столиком в глубине мастерской: первой на столешницу с легким шлепком упала толстая половинка батона вареной колбасы, затем о недавно скобленое дерево стукнуло донце бутылки водки. Пшеничная булка, мятый бумажный кулек в подозрительных масляных пятнах, три пачки чая и пяток банок рыбных консерв… Впрочем, стратегические запасы чайного листа, «Сига в томатном соусе» и «Трески копченой в масле» тут же отправились на «продуктовую» полку.