— Маша, ты посиди на лавочке с Трошей, а мы с Анечкой сходим в почтамт.
Девушка с иссиня-черными волосами тут же ухватилась за ручку детской «кареты» и повлекла ее под раскидистую липу, даже не оглянувшись на воспитательницу и подругу. Минут через десять, когда те вышли обратно с посылочным ящиком, испаночка уже вовсю тетешкалась с проснувшимся Трофимом Петровичем, ублажая его взыскательный слух веселой каталонской песенкой — впрочем, материнский голос для него оказался куда как лучше и слаще. Под умильные «баю-баюшки-баю» Анечка вытянула из своей сумочки-рюкзачка чехольчик с инструментальным набором, и уже с его помощью аккуратно вскрыла почтовый ящик, оклеенный с нескольких сторон бумажными квитками. Педантично собрав и ссыпав в урну гнутые гвоздики, пшеничноволосая блонда поскребла бумажную квитанцию с проставленной датой прибытия в Ярославль:
— Еще восемнадцатого июня приехала, а сегодня уже двадцать второе!
Сдернув укрывающую содержимое ящика газетку, молоденькая девушка довольно констатировала:
— Я же говорила, что она свою одежду в детдом перешлет⁈
Не отвечая, Соледад переправила обнаружившиеся под крышкой саржевые штаны и блузку далекой подруги в свою сумку — а вот завернутые в кусок ткани сандалии пришлось пихать уже в рюкзачок Анны. Кроме гражданской одежды, воспитанница Морозова прислала коробку шоколадных конфет «Монпансье», под которым обнаружилось небольшое письмо, зеленые военфельдшерские петлицы, небольшой холщевый мешочек…
— Сашины четки⁉
И завернутые наособицу — три негатива и дюжина фотографических карточек Александры в новенькой военной форме.
— Ух ты-ы!!!
Письмо о первом дне начинающего военного медика в санбате читали коллективно, хихикая разноголосым трио от лаконичного описания армейского нижнего белья и прочих забавных моментов — периодически прерываясь на повторное разглядывание фотокарточек и ощупывание латунной змейки-на-чаше и двух рубиновых «кубарей» на новеньких военфельдшерских петлицах. Обсудив содержимое Сашиного письма (в котором, среди прочего, была просьба сохранить для нее четки) и фотокарточек, воспитанницы вернули «гражданку» подруги-практикантки обратно в ящичек, который вполне влез в багажное отделение детской коляски — и отправились к бочке с прохладительным напитком. Коварная Анечка начала уговаривать Татьяну Васильевну санкционировать им с Соледад вечерний поход в кино, испаночка молчаливо поддерживала и готовила монетки для продавщицы кваса, и в целом, жизнь была прекрасна!
У-у-у-у-у-у-у!!!
И тут внезапно по всему городу тревожно завыли сирены. К ним почти сразу же присоединился и проснувшийся Трофимка, где-то недалеко залаяла собака… После третьей подряд серии гудков, на начавших скапливаться возле репродукторов городской системы оповещения опустилась тревожная тишина — которую через минуту заполнил знакомый всем гражданам СССР голос диктора Всесоюзного радио Левитана: