— Пошутили над ними. Или сами подслушали неудачно…
— Но ты же декабре на целых две недели поедешь, да и потом еще раз, в январе?
— Это курсы усовершенствования подготовки для снайперов и пулеметчиков, разработаны по итогам Зимней войны с финнами.
— Ах вот оно что…
Только переставшая разглядывать фиалковую радужку глаз красивой сироты и ее возмутительно густую гриву молочно-белых волос, Ида отвлеклась на подошедших гимнасток, одна из которых уже привычно тепло поздоровалась со старшей воспитательницей. А когда вернула внимание явной предводительнице этой троицы девиц, то ее глаза уже оказались не столько фиолетовыми, сколько сиреневыми… Нет, даже скорее лиловыми! В общем, молодая воспитательница опять выпала из разговора на пару минут, и обратно вернулась только при виде небольшой плоской серебряной фляжечки, которую при них с Татьяной Васильевной достала из своей сумки альбиноска… Нет, те же вроде выглядят немного иначе? В общем, эта Александра достала емкость довольно дорогого вида, скрутила пробку-стопочку, и налив в нее чего-то очень тягучего с медвяным ароматом, спокойно протянула «простой» блондинке. Приняла пустую, вновь наполнила, затем выпила уже свою стопочку после брюнетистой подружки, и все с тем же спокойствием закрыла и положила плоскую серебряную двухсотграмовую «коньячницу» на сумку, начав переодеваться в платье из клетчатой фланели.
— Милые мои, так как я уезжаю, вместо меня теперь будет Ида Марковна. Я надеюсь, что вы поладите, и…
— Девочки, вы что, пьете!?!
Буквально выдернув из пальцев Иды фляжку, старшая воспитательница уложила ее обратно на сумку, чуть похолодевшим тоном пояснив молодой коллеге:
— Это витаминный комплекс на меду, снимает усталость и боли в мышцах после физических нагрузок, и что-то там еще. Саша?
— Еще повышает работоспособность.
Двадцатилетняя воспитательница буквально кожей почувствовала, как отношение к ней разом стало неприязненным, но не могла понять, в чем ее ошибка. Тем временем три девушки все так же тепло попрощались с Валеевой и покинули спортзал, не став выключать потолочные плафоны. После минутного молчания начинающая педагогиня тихо поинтересовалась у опытной коллеги:
— Я что-то сделала не так?
Плавно встав и подхватив звякнувший стеклом мешочек, женщина чуточку устало подтвердила:
— Сделала. Ида, вас разве не учили, что любая сирота очень остро воспринимает свое личное пространство и любые принадлежащие ему вещи? Их нельзя брать без четко высказанного разрешения хозяина, либо действительно веского повода. И голосовно обвинять кого-либо — тоже нельзя.