— Ей здесь сколько?

— Полных одиннадцать лет.

Повертев небольшое матовое фото, Зимянин спокойно констатировал:

— Красивая девочка.

Вернув снимок обратно в кармашек, он вновь промакнул виски и лоб уже влажным платком и кивнул в сторону графина с водой.

— Можно?

— Да, конечно! Может вам чаю? У нас с обеда пшеничные булочки оставались.

— Благодарю, это лишнее. Галина Ивановна, а где сейчас ваша воспитанница? У меня к ней небольшое дело.

— Сейчас?

Задрав рукав потертого габардинового пиджака, директриса сверилась с большими наручными часами на широком кожаном ремешке, пару секунд размышляла, после чего уверенно резюмировала:

— Уже должна прийти с дневных занятий. Зося!!!

Едва заметно дернувшись от неожиданного крика, чекист сделал вид, что просто собирает свои записи в планшетку. Что же касается аккуратно заглянувшей к начальству секретарши, то она получила приказ, и с честью его выполнила — всего за три минуты доподлинно выяснив у дежурных старшеклассников на входе в детдом, что Морозова уже вернулась, переоделась и прошла мимо них в кабинет труда.

— Прошу за мной.

Едва вышли в коридор, как у старлея тут же образовался и начал расти своеобразный «хвостик» из любопытствующих ребят и девчат мелкого возраста — который, впрочем, быстро отстал, стоило только Галине Ивановне повернуться и сделать строгое лицо.

— Обормоты…

Заглянув в класс для девочек, они обнаружили троицу вполне взрослых девиц в компании отреза цветастого сатина, который начинающие модницы крутили на столе в попытке выкроить себе не только юбки, но и что-нибудь еще. Получалось откровенно так себе, так что за спорами они даже не сразу заметили появление Липницкой и незнакомого им военного: ойкнув и нестройно поздоровавшись, комсомолки сначала чуточку испуганно замерли, а затем с явным облегчением попрощались с грозной директрисой и таинственным посетителем детдома. Искомую сироту Морозову взрослые обнаружили в «мальчиковых» кабинетах, причем конкретно в том, где стояли слесарные верстаки: вот возле одного из них шестиклассница и нашлась. Зажав какой-то штырек в тисках, она размеренно шоркала по нему напильником — и в такт ее движениям плавно колыхались складки явно большого для нее рабочего халата с подвернутыми рукавами, и кончики хитро подвязанной косынки на голове… Поправка: шоркала она не напильником, а обернутым вокруг него кусочком бумажной наждачки с мелким зерном, а предмет ее работы оказался стальной, и как-то по-хитрому изогнутой фигурной кривулей. Фрезерованной, и к тому же отлично завороненой! И это притом, что никаких станков за детским домом отродясь не числилось.